Международная прозрачность дала нам…100-е место

Честно говоря, особый интерес к любимой забаве кухонных интеллектуалов всех стран, — внимательному изучению докладов многочисленных международных право- и левозащитных организаций, — в массовом порядке был характерен для постсоветских стран в 90-е годы.
Тогда мы взахлеб цитировали зарубежные источники, вещающие о наших проблемах и недостатках. Иностранцев это, честно говоря, очень бодрило. Ведь до этого у них никогда не было такой обширной аудитории.
Помню, как в середине 90-гг. прошлого столетия мне, в компании коллег из «Каравана», «Панорамы», и «Столичного обозрения», удалось посетить в американском городе Нью-Йорке организацию, защищающую права журналистов во всем мире. Это заведение, обладающее (или, присвоившее?) международным статусом, располагалось на втором и очень закопченном этаже угрюмого небоскреба 30-х годов постройки. Там нас встретили несколько женщин изможденного вида и неопределенного возраста.
Они с унылой горячностью рассказывали нам о ситуации в мире и правах журналистов. Добавив, что последних часто убивают. Но мы-то были уже из суверенного Казахстана.
Поэтому, в обморок падать не стали, а рассказали им, как нас «трамбуют» власти. А потом еще и спросили: как, мол, со свободой слова в США? Этот вопрос не очень вдохновил международных правозащитниц, и они стали долго и грустно вздыхать. И бормотать что-то о первой поправке к Конституции Штатов, позволяющей писать все.
Кстати, чисто с юридической точки зрения, все поправки к Основному Закону США весьма и весьма интересны. Но на практике…
Например, в 1791 году были приняты I и IX поправки, которые соответственно гласят: I — «Конгресс не должен издавать ни одного закона, … ограничивающего свободу слова или печати…», а IX — «Перечисление в Конституции определенных прав не должно толковаться как отрицание или умаление других прав, сохраняемых народом». То есть, например, на охрану нравственности?
Так, что — не должен, или не имеет права Конгресс издавать ни одного закона, ограничивающего свободу слова или печати? Представляете, если бы такое было записано в Конституции Казахстана? Какой бы стон и вой раздавался со стороны различных правозащитников, как забугорных, так и местных, — по поводу возможного ограничения свободы слова со стороны нашего парламента…
Если же вернуться в Нью-Йорк 90-х, — то совсем уж кисло стало правозащитным дамам, когда кто-то из нас поинтересовался на счет того, какое внимание их докладам уделяет правительство США и местные медийные магнаты. Последовали пару общих, но пустых фраз и тяжелая пауза.
На том, в общем-то, встреча и закончилась.
После того случая я стал осторожнее относиться ко всякого рода «международным» организациям, любящим перманентно публиковать результаты своего подглядывания и подслушивания где-то за тридевять земель.
Тем более, стала ясна схема работы подобных «полузащитников»: кропотливая работа с открытыми источниками, особенно с так называемыми «оппозиционными», и сбор субъективной (и вяло проверяемой) информации. В общем, труд трудолюбивого аспиранта.
Трудно сказать, насколько это можно отнести к «Транспаренси Интернешнл». Но само название выбранного этой организацией показателя — «Индекс восприятия коррупции», уже сильно смущает. Хотя бы, потому что, понятие «индекс» подразумевает существование какого-либо единого и общего знаменателя. То есть, например, все зафиксированные в мире случаи коррупции, поделенные на количество исследуемых стран. То ли, еще что-то. Ну не взяли же слово «индекс» просто из-за его звучности.
А вот, со словом «восприятие», вообще беда. Что значит «восприятие»? К примеру, я плохо воспринимаю министра N, и совсем не воспринимаю олигарха Z. И, что? Ведь это же, чисто субъективное восприятие. И критике я их буду подвергать только, как говорится «по делу», а не потому что, они мне не нравятся. Так, во всяком случае, поступают все нормальные журналисты. И эксперты, кстати, тоже.
В случае же с «индексом восприятия» в самом названии показателя заложена субъективность. Которая, как известно, не лучший помощник в поисках правды. Особенно в случае экспертами, по профессии своей призванными быть объективными.
То, что коррупция в Казахстане ныне цветет махровым олигархическим цветом, нам, жителям республики известно и без всяких там «Транспаренси…». Спасибо им, конечно, что они про нас не забывают. Но лучше бы международные любители «прозрачности» помогли бы нам методически.
Чай, не первый год наблюдают за коррупцией, и, очевидно, знают, что нужно делать для ее снижения.
Пока же подобные доклады смотрятся, как заключение хладнокровных и циничных врачей, которые, осмотрев больного и, поставив ему диагноз, весело удалились. Оставив больного наедине с болячками. Для такого рода дел ведь большого ума не надо. Мол, «мы его нарисовали, только и всего». А вы уж сами разбирайтесь, как лечить, чем лечить.
Умение констатировать, — одна их низших ступеней интеллекта. Умение помочь, — одна из высших. Прошли уже годы, когда мы, открыв рот, слушали все зарубежное. Сегодня нам нужна уже конкретная помощь. И не обязательно деньгами.
Тем более, что местных «констататоров» ныне у нас развелось — пруд пруди.