Или хорошо, или ничего

У них в домах-квартирах центральное отопление, вокруг критическое скопление на единицу площади рынков-магазинов, трудно остаться без работы и куда больше возможности найти спутника-кормильца по жизни, чем у их соотечественниц-сельчанок.
Недавно поздравляла одноклассницу с днем рождения. 16 лет назад, она, после окончания какого-то юридического по профилю учебного заведения в Талдыкоргане, вернулась на малую родину, в районный центр СКО.
И существует по тамошним меркам очень даже. Свой дом (ничего, что маленький и сразу после войны построенный), хозяйство (правда, сами мяса не едят, продают выращенного раз в год одного бычка или телочку), муж (почти ничего не зарабатывает, зато мало пьет и вполне доволен женой), дети (не на что старшего отправлять в вуз, но есть надежда выкрутиться, потому что — отличник), работа (продавщицы в бакалейной лавочке с зарплатой 7 тысяч тенге в месяц).
Казалось бы, живи припеваючи, особенно, если учесть, что подавляющее населения в округе поголовно пьянствует, питается исключительно картошкой с собственного огорода и не видит наличных денег годами, решая все материальные вопросы с помощью бартера.
Но боже мой…Когда кроме телевизора нет ни одного окна в мир, когда дети видят яблоки по огромным праздникам, когда надо выбирать: или ты не покупаешь это пальто, или месяц живешь впроголодь…
«Нет, я не жалуюсь, ты не подумай, — прошелестела она в конце часового телефонного разговора, — просто я так устаю и все время думаю от чего б еще отказаться, на чем бы еще сэкономить, а жизнь-то проходит. И кажется, что и не жила вовсе, а перспектив и надежд на перемены к лучшему — никаких».
Говорят, что возраст можно идентифицировать отношением к материальным вопросам. Молодые, когда им не хватает денег, говорят, что нужно больше зарабатывать, а старики — что больше экономить.
Как рано старятся наши женщины…