Россия идет по краю

Российские власти в геополитическом аспекте теряют контроль над ситуацией. Причем, началось это не сегодня и в основном касается взаимоотношений между Россией и США. Кто-то в российском истеблишменте придумал странную формулу успеха: чем сильнее накал отношений, тем выше поддержка власти внутри страны. Акцент был сделан также на историческую ностальгию: мол, россияне хотят, чтобы нынешняя Россия заняла место великого СССР. Камнями преткновения стали проблема ПРО, война на Балканах, присутствие американских войск в Ираке, частично — в Афганистане.
Накануне вступления в должность президента Дмитрия Медведева отношения с США были испорчены окончательно, а так называемая «мюнхенская речь» Путина практически означала начало «холодной войны».
Москва не могла не понимать, что для противостояния с США ей необходимо заручиться поддержкой партнеров по СНГ, и сколотить, если удастся, какой-нибудь военный блок на постсоветском пространстве. Цели понятны, и в какой-то степени оправданы. Однако в Москве забыли о том, что постсоветское пространство изменилось, а методики влияния успешно апробированные во времена СССР давно не работают.
Сегодня трудно предсказать, какие действия в том или ином случае предпримет Москва. Как невозможно предугадать, когда и при каких обстоятельствах Москва перепутает политику с экономикой. Это нервирует. Причем многих и по делу.
Когда недавно российские таможенники стали задерживать литовские большегрузные автомашины на российско-казахстанской границе, ссылаясь на неполноту документации, экспертное сообщество попыталось найти причину такой предвзятости. А она налицо. Если бы груз предназначался российским субъектам, тогда понятно: кто его знает, какой товар, и в каких целях отправляется. Но груз предназначался для Казахстана, поэтому придирчивость россиян объяснить невозможно. В качестве косвенной причины можно было бы привести случившийся накануне инцидент в Эстонии, когда вандалы осквернили Памятник бронзовому солдату. Но причем здесь литовские фуры, так и осталось загадкой.
«Базовый» элемент
Москва, недовольная тем, что Бишкек не выполнил своих обязательств по американской военной базе в Манасе, вознамерилась получить отступные: вторую военную базу в Кыргызстане. Киргизский президент Курманбек Бакиев, понимая свой прокол с американцами, пошел навстречу.
В начале августа оба президента подписали меморандум о размещении дополнительного контингента российских войск в Кыргызстане.
Москва хотела получить в качестве места постоянной дислокации зону в Ферганской долине. При этом неважно, будет ли база на стыке границ трех центрально-азиатских стран — Узбекистана, Таджикистана и Кыргызстана. Это вполне объяснимо.
Во-первых, таким образом, Москва может «присматривать» за регионом, который и в советские времена был неспокоен (вспомните восстание узбеков против турков-месхетинцев), и сегодня не образец стабильности (андижанские события мая 2005 года и множество пограничных конфликтов между странами). Военная база в этой «горячей точке» позволит Москве оперативно реагировать на дестабилизацию обстановки в регионе и, в случае необходимости, быстро локализовывать «очаги возгорания».
Во-вторых, именно через этот регион проходит основная часть наркотрафика из Афганистана, конечным пунктом которого являются Россия и Европа. Конечно, никто не может гарантировать, что российское военное присутствие полностью закроет коридор для наркотрафика, но минимизирует — однозначно.
В-третьих, нельзя забывать и о факторе радикального ислама (если вспомнить, то именно через Баткенскую область Кыргызстана исламисты проникали на территорию Узбекистана). Ни одна из стран региона не может закрыть границы от проникновения радикалов.
Разговоры на кухне
Но политика российской стороны не могла не вызвать множество вопросов у партнеров по СНГ. Правда, руководители государств обсуждают их между собой, наедине, а не с российскими коллегами. Непредсказуемое поведение Москвы, проявившееся сразу после того, как в Украине произошла «оранжевая революция» и к власти пришел Виктор Ющенко, уже никого особо не удивляет.
В свое время газовые войны, инициированные Москвой против официального Киева, вызвали раздражение в Евросоюзе. Европейцы сделали для себя два ключевых вывода.
Первый, Россия не может выступать как надежный поставщик энергоресурсов, ибо способна ограничить или полностью прекратить подачу газа по субъективным причинам. В частности, по причине прозападной ориентации украинских властей.
Второй, раз Россия не может гарантировать в долгосрочной перспективе поставки газа, есть необходимость еще раз вернуться к давно обсуждаемому вопросу диверсификации поставок. Для чего, разумеется, необходимо усилить свое влияние в Каспийском регионе, и попробовать склонить Туркменистан, Казахстан и Узбекистан к поставкам энергоносителей в обход России.
Партнеры по СНГ тоже кое-что поняли и, во-первых, с меньшим доверием стали относиться к российскому руководству. Многие из президентов решили вспомнить о многополярности во внешней политике. Свидетельством тому демонстративный демарш киргизского президента Курманбека Бакиева, договорившегося с американцами о сохранении военной базы в Манасе в формате Центра транзитных перевозок. Еще одним свидетельством невысокого доверия является поиск Ахшабадом альтернативных маршрутов поставок газа в Европу в обход России и допуск немецкой компании к разработке туркменских газовых месторождений.
Во-вторых, каждый из президентов опасается прецедента. Когда, и по какому поводу Москва может ввести ограничительные меры в торговле, не знает никто. Разумеется, это не прибавляет оптимизма.
Письмо в никуда
Когда недавно российский президент Дмитрий Медведев обратился с открытым письмом к своему украинскому коллеге Виктору Ющенко, у многих сложилось твердое убеждение: Россия находится в состоянии войны с Украиной. Если честно, не знаю прецедентов в мировой дипломатии, когда уже назначенный посол не может приступить к исполнению своих обязанностей. А президент страны, назначивший посла, считает нецелесообразным его присутствие на своем рабочем месте по причине не самых лучших отношений.
Всем понятно, что открытое письмо приурочено к годовщине войны в Южной Осетии, а нервная реакция Кремля, сделавшего крайней Украину, не поддается логическому объяснению. Виктору Ющенко осталось сидеть в президентском кресле считанные месяцы, и провожать его таким образом, не лучший выход.
Если в Москве вдруг решили заменить дипломатию правдой, то это плохая замена. Опытные российские дипломаты, по всей видимости, в шоке. Хотя бы потому, что в межгосударственных отношениях столь резкие заявления не приветствуются. Обмениваться мнениями, рубить правду-матку, можно во время неофициальных встреч президентов. И это нормально.
Думаю, Медведев своим открытым письмом хотел добиться следующих целей:
— четко, ясно и понятно выразить интересы России в Украине, чтобы они дошли до каждого украинца, особенно накануне президентских выборов;
— дать понять украинскому обществу, что, выбрав прозападного президента, оно может потерять лояльность Москвы, особенно в вопросе энергопоставок;
— озвучить неготовность Кремля работать с любым прозападным украинским президентом.
В итоге может получиться обратное:
— население западных регионов Украины сплотиться вокруг своих нынешних и потенциально возможных избранников;
— население восточных регионов Украины, ранее симпатизирующее России, ощутит себя брошенной. Если следующим президентом Украины станет прозападный политик, то Россия если не полной мере, то хотя бы частично ослабит свое влияние.
Столь неадекватное и нервное поведение России в краткосрочной перспективе может породить множество проблем психологического свойства. Силы, склонные считать Россию союзником, окажутся в довольно сложной ситуации. Резкие заявления Москвы могут спровоцировать ответные резкие заявления Запада. А это уже жесткая конфронтация, в условиях которой антироссийские настроения будут лишь множиться.
В среднесрочной перспективе Запад станет укреплять антироссийские режимы, не жалея ни финансовых, ни военных, ни людских ресурсов. В долгосрочной перспективе Россия может получить по периметру своих границ целую сеть антироссийских режимов и оказаться в экономической и военной блокаде.