Дефицит внимания к самому главному

А когда структурно и административно оформились так называемые «институты развития», эта задача сделалась еще более неотложной.
Помимо того, что действительно остро необходимо развивать собственное производство, нельзя же допустить, чтобы гигантские по казахстанским меркам средства лежали во всех этих фондах и банках без движения, постепенно подтачиваемые инфляцией, как большой урожай пшеницы — мышами. Разговоры о проектах в машиностроительной, фармацевтической, деревообрабатывающей сфере идут, хотя пока реального движения нет.
Но удивляет даже не это — инерционность отечественных бюрократических структур известна. Самое странное, что, обсуждая различные направления промышленного развития, фактически ничего не говорится о главном — об энергетике.
Речь не о нефтегазовой промышленности, с ней все в порядке. Но обычно за ее успехом не замеченной остается другая подотрасль «большой» энергетики — электроэнергетическая.
Известно, что в Казахстане поставлена задача увеличить ВВП в 3,5 раза к 2015 году при одновременном снижении в энергоемкости экономики в два раза.
На первый взгляд это кажется слишком грандиозным планом, но учитывая, что расти казахстанская экономика дальше будет в основном за счет увеличения добычи нефти это вполне реально, учитывая, что расход электроэнергии при добыче нефти не очень велик, но некоторым данным он составляет в целом по Казахстану (при больших различиях на разных месторождениях) примерно 61 кВт.ч. на 1 тонну.
Тем не менее, рост потребления электроэнергии в целом по стране, если объем добычи нефти выйдет на предполагаемые 150 млн. тонн, будет велик.
Эксперты говорят примерно о 100 млрд. кВт.час.
На первый взгляд — большая, но приемлемая цифра. В конце советской эпохи, в 1990 году, Казахстан потреблял 104,7 млрд. кВт.час. Так что к 2015 году страна просто вернется на уровень потребления электроэнергии двадцатипятилетней давности. Но на самом деле — это проблема.
Казахстан не покрывал собственные потребности в электроэнергии своим производством, в республике вырабатывалось лишь 88 млрд. кВт.час. В последние годы объемы выработки и потребления электроэнергии несколько поднялись по сравнению с кризисными 1990-ми годами, например в 2003 году потребление составило около 58 млрд. кВт.час. Глядя на эти цифры можно подумать, что у электроэнергетической отрасли Казахстана есть большой технический ресурс, способный генерировать по меньшей мере 30 млрд. кВт.час. Но тут мы и подходим к главному. Вопросом вопросов технологической сферы (кроме, может быть, телекоммуникаций) для всех стран СНГ остается износ технологических мощностей. И энергетика здесь на одном из первых мест. Можно ли быстро и экономически эффективно реанимировать те мощности, что не используются на электростанциях последние десять — тринадцать лет? От этого будет зависеть справится ли энергетика страны с завтрашними задачами.
Оказывается, ответить на этот вопрос не легко. Когда специалисты говорят о проблеме износа основных фондов в энергетике, они отмечают, что два взгляда на этот вопрос дают разную картину. По бухгалтерской документации порой оборудование электростанций уже самортизировано на 95%, то есть рабочий потенциал составляет сейчас лишь 5%.
Но фактический износ оборудования заметно ниже. Так на одной из станций оборудование по первому, бухгалтерскому подходу, уже никуда не годное, а фактически один из блоков станции не выработал и 75% от своей мощности. Внимание на «бухгалтерский» подход было особо сильным во время приватизации объектов электроэнергетики — это давало возможность при приватизации покупать предприятия по остаточной балансовой стоимости, а она, по выражению одного из казахстанских энергетиков, составляла «пшик».
Но при всем том физический износ оборудования очень высок. Реальных объемов этой проблемы сегодня никто не знает, включая и государственные органы, так как системы строгой отчетности по состоянию технологического оборудования уже давно нет. Зато некоторые электроэнергетические компании подозреваются в том, что не работающее сегодня но технически исправное оборудование они используют как склад запчастей, снимая с него все, что нужно для задействованных турбин. Смогут ли такие «раздетые» энергоблоки быть введены в строй, когда потребление энергии вырастет?
Вряд ли. Так что состояние резервных мощностей в казахстанской электроэнергетической сфере — под большим вопросом.
Для того чтобы резервные мощности не стали еще большей проблемой лет через пять — десять, когда начнется заметный рост потребления электроэнергии, им надо заниматься уже сейчас. Но владельцы станций не хотят вкладывать в оборудование средства, так как это удорожит их стоимость и сделает неконкурентоспособными в условиях открытого рынка. Действительно, зачем потребителю покупать более дорогую электроэнергию у себя дома, когда дешевую можно взять в соседних странах?
С точки зрения классических рыночных отношений, то есть когда в регулировании экономики господствует принцип что все, определяемое спросом и предложением, правильно, нынешняя ситуация в казахстанской электроэнергетике тоже правильна. Но на перспективу такая «рыночность» для сферы губительна. Износ оборудования на станциях продолжается, через три, пять, десять лет… На возобновление генерирующих мощностей потребуется гораздо больше денег, чем сейчас. И — времени. Быстро теплоцентраль или турбину не отремонтируешь, не запустишь. А экономика страны будет требовать стабильного предложения относительно недорогих миллиардов киловатт.
Кажется, достаточно аргументов для того, чтобы проблема состояния электроэнергетической сферы зазвучала настолько остро, насколько она того заслуживает. Вернее, даже не проблема, а проблемы: износ фондов, при том в неизвестном объеме, недостаток топлива, достаточно дешевого для наших электростанций, и энергоемкость экономики.
Но главная закавыка не в этом: тяжелое состояние в сфере не тайна, и, к сожалению, ситуация достаточно статична, быстро ее не исправить.
Вопрос в том, почему электроэнергетические проблемы не находят отражения среди задач институтов развития?