Независимость vs рейтинги. Почему государства не должны гнаться за чужими критериями

Пример тому — индекс Global Firepower (GFP), ежегодно публикующий рейтинг «мощнейших армий мира». Его активно цитируют СМИ, однако мало кто знает, что он не признаётся ни одной международной военной структурой, а был изначально разработан американским блогером Дэниелом Пучеком. Методика GFP далека от академических стандартов: оценка строится по сложной, но абсолютно непрозрачной формуле, в которой армиям начисляются или отнимаются баллы за флоты, людские ресурсы, географию и логистику. Например, армия Монголии с большим числом танков может быть ниже в рейтинге, чем Канада, только потому что последняя имеет морской флот. При составлении рейтинга игнорируются реальная структуру угроз, стратегические задачи и оборонные приоритеты государств. Военные эксперты не раз указывали на абсурдность метода. GFP — не более чем визуальная иллюзия силы, созданная для потребления масс-медиа.

Яркий пример двойных стандартов — рейтинг Freedom in the World, публикуемый Freedom House. Эта организация позиционирует себя как защитник демократических свобод, но методология её исследований вызывает серьёзные вопросы. В то время как системные нарушения прав человека в США, Великобритании, Франции (жесткие силовые разгоны протестов, массовые задержания, применение травматического оружия, водометов) систематически замалчиваются или смягчаются в оценках, страны Центральной Азии, Ближнего Востока или Африки демонизируются за любые меры против так называемых «активистов». При этом западные «эксперты» намеренно игнорируют, что многие так называемые «политзаключенные», осуждены за конкретные уголовные статьи: вымогательство, распространение дезинформации, коррупционные преступления, или участие в радикальных, а иногда и в террористических организациях. Такие «рейтинги» не отображают реальность, их цель политизировать случаи бытового криминала, с целю получения пропагандистского инструмента международного давления на то, либо иное государство.

Amnesty International и Human Rights Watch также систематически демонстрируют односторонний подход. В 2021 году Amnesty отказалась называть Алексея Навального «узником совести» после появления доказательств его экстремистских высказываний, но затем под давлением аудитории изменила решение. Изначально решение базировалось на внутренних правилах Amnesty, запрещающих присваивать статус «узника совести» тем, кто призывал к насилию. Эти качели репутаций свидетельствуют не о беспристрастности, а о зависимости от политической конъюнктуры и западной медийной среды.

Примером избирательности является индекс свободы прессы от Reporters Without Borders (RSF). Согласно этому рейтингу, Казахстан годами стабильно оказывается в аутсайдерах, несмотря на значительное расширение независимого медиарынка. Количество частных и региональных СМИ превысило долю государственных, зарегистрированы и свободно работают зарубежные медиа. В то же время, США, Великобритания и Франция, где ежегодно фиксируются массовые задержания журналистов (в США только в 2022 году было задержано более 100 журналистов при освещении протестов) называются «оплотами демократии». В Великобритании в 2023 году по закону Online Safety Act было зафиксировано более 2000 судебных решений в отношении граждан за «антигосударственные» посты в соцсетях. Однако RSF не спешит понижать рейтинги этих стран, предпочитая закрывать глаза на системные проблемы. Запад всегда остается «образцом», а остальные страны вечными нарушителями, независимо от реального положения дел.

Отдельного внимания заслуживает индекс восприятия коррупции от Transparency International. Здесь оценки основываются не на расследованиях или судебных решениях, а на опросах «экспертов» и представителей бизнеса. Страна получает высокий балл не за реальные реформы, а за позицию непонятных «экспертов», которые зачастую содержатся на деньги олигархического капитала, заинтересованного в том, чтобы лично его позиции были защищены. В то же время крупные коррупционные скандалы в ЕС — например, дело Qatargate в Европарламенте в 2022 году — никак не повлияли на позиции Бельгии или Италии в рейтинге. У Казахстана же, несмотря на принятие законов: о возврате незаконно выведенных активов, декларировании доходов, цифровизацию госуслуг и открытые суды над коррумпированными чиновниками, оценочные шкалы отказываются фиксировать изменения.

Многие рейтинги изначально создавались не как научные продукты, а как политический инструмент неоколониальной политики. В 2010-е годы стало известно, что некоторые из радетелей за свободы и демократию напрямую финансируются структурами, аффилированными с правительственными и частными фондами США и ЕС. Резонансный случай — доклад «Democracy Index» от The Economist Intelligence Unit, критиковавшийся даже западными политологами за «викторианский подход» к демократии и навязывание модели «выборной либеральной демократии» как единственно правильной.

Во многих случаях критики международных рейтингов подчеркивают: государства, в особенности развивающиеся, втягиваются в игру, где правила пишет не нейтральный арбитр, а идеологически мотивированный игрок. Попытки соответствовать этим индексам превращаются в подмену реальных реформ симуляцией — ради «галочек» и «баллов». При этом граждане западных стран, от имени которых якобы эти НПО выступают, зачастую о самих рейтингах не знают. Согласно опросам Pew Research Center, более 60% граждан США и ЕС не слышали о Freedom House или Reporters Without Borders, и не считают их источниками, влияющими на внутреннюю политику.

Таким образом, слепая вера в эти рейтинги — это прямая дорога к интелектуальному неоколониализму, то есть к потере суверенитета собственной политики. Необходимо понимать, что гонка за виртуальными баллами в чужих, ангажированных системах измерения, означает полную капитуляцию перед диктатом чуждых нам НПО, и навязываемой ими геополитической повесткой. Независимость — это не игнорирование глобальных трендов, но и не рабское следование двойным стандартам. Это право самим определять, что есть прогресс, а что деградация, слушать свой народ и отвечать на его нужды, а не «заокеанских экспертов» чьи критерии меняются в зависимости от того, кто является их спонсором.