РОДОМ ИЗ "НОВОЙ ЖИЗНИ"

Жили по закону «Выживает сильнейший»

Сейчас у заслуженного деятеля республики по спорту Жандоса Кукумова свой клуб. Он продолжает передавать опыт новому поколению боксеров. А в апреле в Алматы пройдет универсиада по боксу, посвященная 63-летию Кукумова.

С Жандосом Кукумовичем мы встретились в зале бокса, расположенном в подвальном помещении зооветеринарного института.

— Здесь я впервые познакомился с боксом, — вспоминает наш собеседник. — В конце 60-х сборная нашего зооветеринарного института была сильнейшей не только в республике. Мы три года подряд выигрывали первенство СССР среди сельхозвузов. Правда, из всех ребят в большой спорт ушел только я.

— До поступления в институт вы совсем не занимались боксом?

— Нет. В интернате в Алма-Ате, куда я приехал из совхоза «Новая жизнь» после седьмого класса, очень хорошо преподавали гимнастику. Я выполнил норму второго разряда, стал чемпионом Фрунзенского района (ныне Медеуский район). Так что в бокс я пришел из гимнастики.

— Наверняка в интернате часто приходилось драться…

— Да, жили по закону «Выживает сильнейший». Атмосфера тоже была соответствующей. Нередко устраивали кулачные бои.

Нокаут — это по-нашему!

— Если были неплохие результаты в гимнастике, зачем променяли ее на бокс?

— В зоовете не было гимнастики. Подраться же я любил, да и физически был крепким парнем. Вот и пошел в бокс. Правда, весил я тогда всего 44 кг, а самой легкой категорией был вес 51 кг. Поэтому первый год по недовесу не мог выступать даже среди «мухачей». Потом подкачался, добрал до 46 кг и смог выступить за команду института на соревнованиях, где сразу занял первое место. А еще через год, в 1968-м, ввели весовую категорию до 48 кг, под которую я подходил идеально — даже не надо было вес сгонять.

— На четвертый год занятий боксом вы выиграли чемпионат Казахстана. В чем секрет такого головокружительного подъема?.

— Действительно, до вершин, к которым многие идут долго, я добрался очень быстро. Могу сказать, что я был бьющим боксером. Многие бои заканчивал нокаутами, что для моего веса большая редкость.

«Александра Карпова считаю вторым отцом»

— Однако ваш соперник по финалу чемпионата СССР-69 Анатолий Семенов нашел этой тактике противоядие?

— Нашел. Вот только заключалось оно в том, что мой соперник все три раунда бегал от меня и получил золотую медаль, а мне досталась серебряная. Тот чемпионат в Саратове стал первым моим всесоюзным турниром, а Семенов был многократным чемпионом страны. К тому же сам он был из этого города. Да и подсказать мне тактику по ходу боя было некому — мой тренер Александр Иванович Карпов, которого я считаю своим вторым отцом, остался дома. Мне достаточно было в третьем раунде просто «пробежаться», и победа была бы за мной. Я же по привычке попытался «сломать» соперника. Финальный бой завершился минимальной победой Семенова — трое судей отдали голоса за него, двое — за меня.

— То поражение лишило вас возможности выступить на чемпионате Европы?

— Да. В состав включили только чемпионов. Кто есть кто в моем весе, стало понятно сразу — Семенов еще в предварительном бою проиграл поляку. А я через полтора месяца после чемпионата Европы выступал в Венгрии на большом международном турнире. Это был мой дебют за границей, поэтому все четко отложилось в памяти. Первый бой я выиграл с явным преимуществом у немца, во втором победил венгра и в финале встретился с другим местным боксером — чемпионом Европы того года Дьердем Гедо, с которым у нас был равный бой. Вот и ответ на вопрос, почему на матчевую встречу с американцами повезли меня, а не Семенова.

— У Гедо вы тогда выиграли?.

— Нет, проиграл 2:3. И то потому, что Гедо — чемпион Европы и дрался дома. Это признали наши тренеры, когда отчитывались по приезде перед руководством.

«Америка воспринималась как другой мир»

— Помимо вас, в сборную на первый матч с американцами попали казахстанские боксеры?

— Да. В весе до 67 кг выступал Абдрашит Абдрахманов. Когда на следующий год сборная США нанесла ответный визит в Советский Союз, в команду, кроме меня, пригласили Марата Джаксыбаева (до 51 кг).

— До Лас-Вегаса добирались долго?

— Сели в самолет в Домодедово и летели до Монреаля без посадки 13 или 17 часов, точно уже не помню. Из Канады вылетели в Нью-Йорк. Оттуда — в Вашингтон, и только потом в Лас-Вегас.

— Чему больше всего удивились в Америке?

— Поразило огромное количество круглосуточных каналов телевидения. Пульты управления телевизором мы тоже увидели впервые. Раньше и не подозревали, что можно лежать на диване и переключать каналы. Тогда же первый раз увидел на телевидении рекламу. Смотришь какой-нибудь боевик, и тут в самый интересный момент вдруг включается реклама.

Мухаммед Али сказал: «Ассалом алейкум»

— На улицу из гостиницы выходить разрешали?.

— Только если группами по 6-7 человек. Туда-сюда посмотрел, и назад в номер. Расселили нас всех по отдельности. Вот лежишь в номере один, и в голову лезут всякие мысли о бое. Так американцы давили на нашу психику.

— Посмотреть-то Америку успели?.

— Успели. Впервые увидели многоэтажные развязки на улицах. Ночью весь город в рекламных огнях. Вот как у нас сейчас, так в Америке было сорок лет назад. В Нью-Йорке идешь по улице как будто между скалами. Стоят высоченные серые дома. Поднимешь голову, увидишь вверху полоску неба, и все.

— Перед матчем была партийная накачка?

— Нам устроил прием советский посол в США Анатолий Федорович Добрынин, высказал свои пожелания. Но больше всего запомнилось знакомство с легендарным Мухаммедом Али. Он тогда только принял ислам, сменил имя. Али специально пришел на нашу тренировку. Его сразу заинтересовало, есть ли в советской команде мусульмане. Таких оказалось только двое — мы с Абдрашитом. Али ни с кем за руку не поздоровался. Только к нам подошел, сказал: «Ассалом алейкум!» — и пожал руки.

«Мандраж, волнение — все было»

— Тяжело психологически было открывать исторический матч?

— Конечно. Мы дрались на ринге в ресторане отеля «Цезарь Палас». Все сидят за столиками, пьют, курят. Для них эти бои как развлечение. Все равно что на концерт сходить. Мандраж, волнение — все было.

— Кто был вашим соперником?

— Неоднократный чемпион Панамериканских игр Уильям Хотторн. Он, кстати, являлся капитаном сборной США. Бой продолжался все три раунда, и победу отдали моему сопернику. Матч судили рефери из двух стран. Когда большинство судей были из США — побеждал американский боксер, и наоборот. Главное было продержаться три раунда и не упасть. Мы бы проиграли, если бы не Валерий Фролов. Он нокаутировал своего соперника, когда американские судьи составляли большинство. В итоге встреча завершилась со счетом 6:5 в нашу пользу.

— Спустя несколько дней вы дрались уже в Монреале — только со сборной Канады…

— Канадскую сборную усилили несколько американцев, но мы убедительно выиграли — 10:1 (единственное очко канадцы получили после того, как Николай Хромов из-за рассечения не смог продолжить бой. — Прим. автора). Мне попался в соперники белый американец (Клаудио Ривера. — Прим. автора). Я его нокаутировал в первом раунде.

— А с Хотторном судьба еще сводила?

— В феврале 1970 года он приехал к нам на матчевую встречу в составе сборной США. Мы встретились в Минске, и я взял у него реванш. Фрагменты того боя попали в документальный фильм, который крутили в кинотеатрах перед показом. Тогда я впервые увидел себя со стороны и не узнал. Всегда считал себя боксером таранного типа, а тут удивился своей технике. Стоял как маятник — американец бил сериями, но не попадал в меня.

«Жалею, что не получил своего»

— Вы несколько лет оставались первым номером сборной СССР в своем весе, но так ни разу и не выступили на Олимпиаде…

— В 1972 году я был очень хорошо готов. Мы с тренером несколько изменили стиль боя. Моей коронкой был удар левой по печени — я левша. Александр Иванович предложил мне бить передней, правой рукой. В ходе зональных соревнований я всех своих соперников положил именно правой. Приехал в Москву на финальные бои чемпионата СССР и отравился: что-то съел. Тренер, узнав об этом, приехал в столицу за свой счет, лечил меня, но ничего не получилось.

— Тем не менее в таком состоянии вы завоевали бронзовую медаль…

— Просто жеребьевка сложилась так, что я без боев попал в полуфинал. Чувствовал себя ужасно: температура, рвота… Но меня заставили выйти на ринг, иначе медаль за третье место не дали бы. Вышли, пожали друг другу руки, и сразу после команды «Бокс!» мой тренер выкинул на ринг полотенце… Олимпиада-1972 в Мюнхене была моей мечтой, потому что к следующим Играм мне было бы уже 30 лет — старческий для советского спорта возраст. После того как моя главная спортивная мечта не осуществилась, я бросил бокс.

— Никогда об этом не жалели?.

— Жалею, что не получил своего. Я ведь побил всех сильнейших боксеров в своем весе и ушел, никому не проиграв. На Олимпиаде-72 победил Гедо, а второе место занял боксер из Северной Кореи (Ким Ю Гил. — Прим. автора). В 1971 году, когда спортсмены КНДР проводили сборы в Алма-Ате, я его в спарринге нокаутировал. Корейца сразу унесли в диспансер, который был на втором этаже на Центральном стадионе. А через год он стал серебряным призером Олимпиады.