Опубликовано: 319

На штурм!

На штурм!

В команде Максута Жумаева называют просто – Жума. А на счету у Жумы одиннадцать из четырнадцати восьмитысячников планеты.

Вполне вероятно, что когда-то Максута Жумаева звали худым и даже тощим. Да и сейчас, на первый взгляд, он кажется совсем неспортивным. Но это первое впечатление. В горах этот парень с легкостью таскает рюкзаки, набитые снаряжением под завязку. При этом его пятки, обутые в черные пластиковые ботинки огромного размера, сверкают никак не меньше ледников под солнцем.

Прозрачный превратился в Монстра

Жумаев – один из самых опытных и известных казахстанских альпинистов нынешнего поколения. Родился он в Уральске, вдали от гор. Дворовый футбол, сплавы по рекам и пеший туризм были лишь предвест-никами образа жизни под названием АЛЬПИНИЗМ. Первый маршрут, на Большое Алматинское озеро, поразил Максута в самое сердце. После этого он купил рюкзак и пошел в поход на Иссык-Куль.

– Нанялся носильщиком в туристическую фирму, – рассказывает Жумаев. – Зарплата – 10 долларов в день. Мне сразу же дали прозвище Прозрачный. Потому что был очень худой, а рюкзак носил огромный. Меня из-за него не было видно. Идет один рюкзак, а из-под него ноги (смеется).

…Через пару дней окружающие, поняв, что ошиблись с характеристикой, дали Жумаеву другое прозвище – Монстр…

На высоте худеешь быстро

Я знаю разного Максута. Любящего пофилософствовать на природе. Или веселого и делового, собирающегося в очередную экспедицию. Одно время Жумаев даже хотел уйти из альпинизма. Не ушел. Потому что не может. Это ведь его жизнь.

– Максут, через несколько дней сборная Казахстана стартует на вторую по высоте вершину мира – К2. Настроение чемоданное?

– У нас уже давно чемоданное настроение. В особо жаркие дни у меня возникает непреодолимое желание поехать в горы. Вся наша команда настолько привыкла к горам, прохладе, холоду, морозам и снегопадам, что в жарком Алматы себя чувствуешь не в своей стихии.

– Вы с Василием Пивцовым только в конце мая вернулись с Эвереста. Успели ли восстановиться?

– Думаю, да. Мы готовы ехать на К2. Вася сейчас проходит последний этап адаптации и лечения в стационаре. Много работы на Эвересте было сделано им. У него оказались немного обморожены ноги, небольшие проблемы с легкими. Ну и вес надо было восстановить. В экспедициях сильно худеешь.

Третья попытка

– Сборная Казахстана уже дважды пыталась взойти на К2 и дважды вершина не пускала вас к себе. Почему?

– Это были форс-мажорные обстоятельства. Мы уходили из-под вершины, потому что вставал вопрос: либо мы остаемся на К2 навсегда, либо возвращаемся, чтобы позже повторить попытку. Василий Пивцов пытался взойти на К2 даже три раза. Один раз – зимой вместе с Денисом Урубко (еще один лидер казахстанского альпинизма. – Прим. автора) по северо-западному ребру со стороны Китая. На К2 даже летом очень суровые погодные условия, поэтому покорение Чогори (это местное название К2) зимой – задача экстрасложная.

– В этом году в сборной появились новые лица. Расскажи о них.

– Впервые в команду включен очень сильный восходитель Андрей Пучинин. Дебютируют на К2 молодые Александр Сафрыгин и Агей Скопин, а также альпинист со стажем Малик Исметов. Все трое будут работать во вспомогательной группе. На К2 пойдет также Сергей Бродский, уже имеющий опыт восхождения на восьмитысячники. На нашей базе на Туюксу ребята отрабатывали взаимодействие в связках, слаженность действий и улучшали физическую подготовку. Все мы знаем друг друга не один год. Поэтому, думаю, взаимопонимание в команде обеспечено.

Вершина-женоненавистница

– К2 называют самой коварной вершиной. Бывают сезоны, когда не нее не может взойти ни один восходитель…

– Безусловно, эта гора – самая серьезная в мире. На фотографиях из космоса она выглядит как правильная пирамида. На эту вершину нет простых путей, абсолютно нет! Масла в огонь добавляет и то, что К2 доминирует в своем районе, а значит, как бы притягивает к себе воздушные массы и непогоду, стоит на их пути, как барьер. На К2 всегда очень много снега, следовательно, там лавиноопасно. Ураганы – очень частое явление. Видимость менее десяти метров. На таких высотах подобные препятствия опасны для жизни. Это то, что заставляет альпинистов поворачивать вспять.

– Есть даже легенда о том, что Чогори (К2) не любит женщин. Три года назад на ней погибли сразу пять альпинисток…

– К2 – женщина. Это не нами было придумано. В мире есть несколько вершин с откровенно женскими именами, которые редко позволяют взойти на себя альпинисткам. Много женщин погибло на Канченджанге, Чо-Ойю, К2. Эти вершины очень строптивые. У них женская суть. К ним всегда надо подходить уважительно и с максимальной ответственностью. Любые горы ошибок не прощают.

Без мыльных опер и спектаклей

– Максут, а женщины в твоей жизни, кто они?

– Это мама, сестры и любимая девушка Ольга. Они, родные и близкие мне люди, будут ждать меня дома и мне нужно оправдать их ожидания. Однажды я ехал в такси, мы разговорились с водителем, и он сказал мне такую вещь: «Вы, альпинисты, как парашютисты-десантники. Число подъемов у вас должно быть равно числу спусков…»

– Наверное, ты долго приучал своих женщин к тому, что как минимум один раз в год надолго уезжаешь в экспедицию?

– Наши мамы всегда относятся к нам, как к детям. Конечно, мама провожает меня, но в глазах-то все равно читается надежда: «Когда-нибудь ты завяжешь с альпинизмом, Максут. Когда-нибудь же ты должен остепениться, жениться, у тебя должны быть дети…». Ну а моя девушка сама альпинист-любитель. Она хорошо разбирается во всей нашей альпинистской кухне, знает нас, альпинистов. Оля принимает нас такими, какие мы есть. Она сама очень любит путешествовать. Недавно вот вернулась с коры. Так называется малый хадж в буддизме вокруг священной горы Кайлаш. Я вообще начинаю верить в то, что Ольга в переводе со славянского означает «святая». Она всегда понимает меня и ждет. Не устраивает спектаклей и мыльных опер. Ведь самое главное в отношениях – искренность, взаимопонимание и взаимное уважение.

Когда остепенюсь? Сложный вопрос!

– А что ты отвечаешь на вопрос мамы о том, когда ты, наконец, остепенишься?

– О-о-о, это сложный вопрос. Если считать альпинизм образом жизни, то, наверное, никогда. Если же говорить с профессиональной точки зрения, то года через два-три. Но загадывать не буду! Другое дело, когда ты стоишь на пороге своего четвертого десятилетия, то начинаешь задумываться о том, что время уходит. Надо успеть оставить после себя не только спортивные достижения, но и дерево, и дом, и сына.

– Многие известные спортсмены после завершения спортивной карьеры уходят в политику. Ты, наверное, тоже был бы не против?

– Не исключаю такого сценария. Мы, альпинисты, сейчас, как стахановцы, своим примером даем импульс молодежи, чтобы она ходила в горы, устанавливала спортивные рекорды. Я готов уйти на другой фронт, который, конечно, не такой экшн, как альпинизм. Он менее заметен, но также важен.

Загрузка...