В Петропавловске бомжи после ночлега просят развозить их по теплотрассам

Это так называемый пункт ночного пребывания. Проще говоря, ночлежка. Когда-то здесь располагалась начальная школа. Здание несколько лет пустовало, теперь его немного отремонтировали и оборудовали. Хотя ночлежка больше похожа на обычный частный дом. Здесь печное отопление и так называемые удобства на улице. Но главное – тепло.

— Давай, заходим, заходим вовнутрь.

Здесь три спальных комнаты, 2 находятся в бывших классах, самая большая – в спортзале. Списанные кровати пожертвовали городские больницы. Всего здесь 50 мест, но пока на ночлег приходит даже меньше 20 человек. Ночлежка работает всего неделю, не все о ней  знают.

— Давайте, господа, мужчины — в правое крыло, женщины — в левое крыло.

Их собирают со всего города: находят кого на трубах, кого в колодцах. В помутненном сознании, под воздействием алкоголя (а это обычное состояние всех бродяг), легко отморозить руки или ноги. Да и вообще замерзнуть насмерть. Удивительно, но не все соглашаются сюда ехать.

Жасулан Сомтемиров, директор центра адаптации:

— Многие отказываются. Говорят: зачем это нам надо, мы сами, у нас есть свой дом, так сказать, под трубой, в колодцах. Где-то порядка 50 процентов, которых приглашаем, они отказываются.

Виктор Генкин – бывший детдомовец, приехал в город из райцентра за новой жизнью, но не всё получилось. Бродяжничает первый год, поэтому, в отличие от других постояльцев, еще относительно здоров и физически крепок. Хвалится, что легко отжимается 30 раз и тут же демонстрирует.

Виктор Генкин:

— Сейчас на квартиру жду очередь, квартиру не дождался, приехал в Петропавловск подзаработать, остался вот бродяжничать.

Находиться в ночлежке можно только с 6 вечера и до 9 утра. Здесь не кормят, не моют и не переодевают. Запах в спальнях стоит не очень приятный, но ночуют здесь не только маргиналы. Вот вчера попросились мать с сыном, которым нечем платить за съемное жилье. Но большинство бродяг, как говорится, без комплексов. Вот сейчас просят, чтобы полицейские по утрам их так же на машинах развозили обратно по трубам и колодцам.

— А мы же этот район не знаем, опасно! А так условия хорошие, речи нет.