Опубликовано: 1452

Земля – одна, судьба – разная!

Земля – одна, судьба – разная!

Аулы Кызыл Жулдыз и Дайындык – братья-близнецы. Они были отделениями одного и того же Ленинского совхоза Северного Казахстана. В момент распада СССР остались у одного и того же разбитого корыта. Но потом их судьбы разошлись в противоположные стороны. Люди живут на одинаковой земле, дышат одним воздухом, но жизнь здесь такая разная!

Какая дорога, такой и аул

Горожане считают: “Людей встречают по одежке”. Достаточно свернуть с пригородной автотрассы и направиться в глубинку, и сразу становится понятно, почему у жителей североказахстанских сел и аулов совершенно другие критерии качества жизни. Здесь говорят: “Какая дорога, такой и аул”. Оценка, поверьте, безошибочная.

Жители Кызыл Жулдыза говорят, что живут в 15 километрах от дороги. Дорога – это автотрасса, а злосчастные 15 километров этим словом действительно назвать нельзя. Денек с легким дождиком, и путь становится непроходимым. Окончательно засев в грязевом месиве на легковушке посреди безлюдной степи, я почувствовала себя самым счастливым человеком на свете, увидев вдалеке единственную человеческую душу – местного пастуха.

Он очень удивился журналистскому визиту в эти края и излил свою боль: “Жизнь в нашем ауле была соседям на зависть. А после развала Союза с хозяином не повезло. Годами работали без зарплаты – за пару мешков зерна в лучшем случае. Исчезла вода. Школу закрыли, медика не стало. Ничего не осталось. Люди бросились уезжать. Теперь говорят, что это я им пример подал, уехал первым. А у меня ребенок родился – не мог же я обречь семью на такое существование! Перебрались в соседнее село. Дом жалко, добротный был. Родина моя малая на глазах умерла…”.

Погасшая звезда

Название аула – Кызыл Жулдыз, большинство из нас с легкостью переведет как “Красная звезда”. Но эту “звезду” впору переименовывать в “погасшую”.

Первое впечатление от аула, где совсем недавно бурлила жизнь, звенел детский смех, – мертвый рай. Аул, расположенный в объятиях красивейших лугов и березовых колков, встречает мертвой тишиной и домами, зияющими пустыми глазницами.

“Вот бывший сельский магазин с заколоченными окнами. Здесь был медпункт. Налево – развалины конторы. Эта груда разбитых кирпичей – все, что осталось от клуба. Это был центр нашего аула”, – с болью в сердце проводит экскурсию по родине нынешний глава местного крестьянского хозяйства Габит Сматаев.

Напротив руин бывшего клуба по пояс в бурьяне виднеется былая достопримечательность аула – памятник советскому солдату. “Раньше к нему не зарастала народная тропа, – говорит Габит Сматаев, – особенно дорог был всем нам этот памятник. В годы войны в один день прямо с сенокоса на фронт ушли почти все мужчины аула – чуть меньше сотни. Вернулись единицы”.

Но больше всего нашему попутчику в родном ауле больно за школу. Она всегда славилась высокопрофессиональными педагогами. Когда пару лет назад Габит решился спасти аул от разрухи и возглавил здесь хозяйство, первым делом взялся за ремонт школы. Отремонтировал, провел электро­отопление, обеспечил учеников бесплатными обедами. “Я даже зарплату учителям от хозяйства выплачивал, пока задерживали, чтобы только не бросили работу”.

Воду вернуть не успел. “Водонапорная башня – в считанных километрах от аула. Сколько ни просил власти провести водопровод до аула – колонки бы сам восстановил, но навстречу не пошли”, – говорит он.

Не то что на “скорой” – пешком не пройти

Дорога к аулу так и оставалась полосой непреодолимых препятствий. Не то что “скорой” в дождь и снег не проехать, путнику пешком не пройти. Дожидаться возвращения былой цивилизованной жизни у жителей аула Кызыл Жулдыз не хватило сил. Невзирая на все старания нового главы крестьянского хозяйства, они сделали свой выбор.

Когда-то число дворов здесь достигало сотни, а сегодня осталось только три семьи. Энтузиаста Сматаева поддержали родственники. Теперь они остались в своем родовом гнезде.

Из оставшихся признаков цивилизации – электричество и телефон. Остальное, как на необитаемом острове. Сами себе доктора, воспитатели и учителя.

Вернуть людей в аул – мечта Сматаева: “Если бы не возраст да операции на сердце, я бы показал молодым, как можно жить в таком ауле. Пастбища вокруг какие! А ведь у многих вообще скот пасти негде”.

По словам нашего собеседника, на ауле давно поставили крест, хотя официально он еще не стерт с лица карты области: “Леса вокруг безжалостно выпиливаются на дрова. Школу разобрали якобы на стройматериал для других объектов соцкультбыта”.

Живут же люди…

Дайындык – брат-близнец аула Кызыл Жулдыз в советские времена. Причем он был скорее младшим братом – и меньше, и слабее. Сегодня это аул, ярко выделяющийся из общей массы всех сел Северного Казахстана. На дороге, ведущей в село, – ни ухаба. И еще один критерий оценки аула, по меркам жителей глубинки, – огромное, не поддающееся пересчету стадо скота на крохотный населенный пункт в тридцать семей. Количество животины на подворье – главный показатель благосостояния сельской семьи, об этом каждый знает.

Дайындык встречает гостей картиной, совершенно непривычной глазу, насмотревшемуся на североказахстанские аулы и села. У въезда – доброжелательное приветствие “Добро пожаловать!”, яркими буквами выведенное на стендах. А еще мы были приятно поражены видом нарядно выкрашенных заборов, грейдированными улицами и – что совсем уж нетипично для глубинки – водонапорными колонками на всех улицах через каждые сто метров. Каждая колонка – в новеньком пестром теремке под крышей.

“Вон какую мечеть у нас отстроили! Воду хоть в дом проводи, ставь водонагреватель – и частный дом превратится в благоустроенную квартиру, – спешат поделиться старожилы аула – чета Шаймерденовых. – Молодежь детей рожает. Четверо в семье – уже не редкость. Нам, старикам, – уважение, почет. Живем и радуемся”.

Одно пожелание – ребятишек бы больше!

На здании школы аула ни одной трещинки. Вокруг – сад со спортивной площадкой, у входа – ухоженный памятник ветеранам Великой Отечественной. Внутри – тепло и уют. Здесь работают педагоги только с высшим образованием. Одно пожелание у педколлектива – ребятишек бы побольше. “Сейчас учеников – 34, но вот-вот должна приехать семья оралманов с детьми”, – говорят с уверенностью учителя, и их школе закрытие по причине малокомплектности точно не грозит.

Восстановление водопровода – первое, с чего начали возрождение аула его жители под руководством своего земляка Биржана Шаймерденова. Десять лет назад он вернулся в родной аул. И не побоялся рискнуть собственными средствами, погасив все долги прежнего местного убыточного хозяйства.

Как в любой благополучной семье, в Дайындыке принято вместе делить горести и радости, сообща создавать благосостояние. За годы “семейной” жизни с нуля построен фельдшерско-акушерский пункт. По последнему слову евродизайна отремонтированы клуб, мастерские для рабочих. Достраивается общественная баня.

“А когда заботой охватили молодежь и среднее поколение, пришло время стариков, – говорит Биржан Шаймерденов, – построили мечеть. Кроме того, не дожидаясь помощи со стороны, хозяйство капитально отремонтировало сельскую школу, аул полностью телефонизировали”.

Здесь верят в свои силы!

Были здесь даже такие времена, когда работникам приобретали автомашины с 50-процентной скидкой. А сегодня появилась возможность покупать современную сельхозтехнику. За рулем посевного комплекса “Флексикойл” или комбайна “Кейс” водитель чувствует себя, как в кабине комфортабельной иномарки.

Особая гордость Дайындыка – многочисленный табун чистокровных английских скакунов. Удовольствие это не из дешевых, но крепкое хозяйство способно нести и такие затраты. Лошадей в селе любят все, от мала до велика. А когда любимцы возвращаются победителями со скачек – то в селе семейный праздник.

Есть еще одна редкая особенность в этом ауле. Люди здесь не ругают власти, причем любые. Здесь принято верить в себя и собственные силы.

Инна ЛОПАТКО, фото автора, Северо-Казахстанская область

Загрузка...