Опубликовано: 2998

За что в Казахстане сидел сын Есенина

За что в Казахстане сидел сын Есенина

“В книге “Звезды ГУЛАГа” вы пишете, что на поселении в Караганде отбывал свой срок как социально опасный элемент младший сын великого русского поэта Сергея Есенина – Александр. Не могли бы вы рассказать об этом подробнее?”.Это не первое письмо с такой просьбой, которое я получаю. Кто-то вообще не поверил, что сын Есенина был в ссылке в Караганде.“Как жить? Без вранья”

Действительно, в 1949-м кандидат математических наук, правозащитник Александр Есенин-Вольпин был арестован. Долгое время его держали в психбольнице тюремного типа, затем по указанию всесильного Берии отправили на поселение в Караганду.

В учетной карточке ссыльного А. С. Есенина-Вольпина значится, что он родился 12 мая 1924 года в Ленинграде. Его мать – поэтесса и переводчица Надежда Вольпина – отмечала, что Саша с детства отличался редкой душевной добротой, способностью постоять за обиженных друзей. Эти качества были присущи и его отцу. Но если Сергей Есенин впадал в тоску, апатию, а то и в горячечный бред, то его сын Александр держался всегда разумно, не выходя из себя. Свое несогласие с режимом он выражал в статьях, стихах, унаследовав от отца талант поэта, мыслителя, философа:

Я не знаю, зачем я живу
И чего я хочу от зверей,
Населяющих злую Москву!

Правозащитник А. П. Лавут на вечере в честь 80-летия А. С. Есенина-Вольпина 12 мая 2004 года говорил: “У Алека есть интересная особенность – не врать. Говорят: а как же жить? Вот так – без вранья”.

“Не хотела, чтобы сын повторил судьбу отца”

Поэзию отца Александра, Сергея Есенина, очень любил первейший враг Сталина – Лев Троцкий. И, несмотря на трагическую гибель поэта, он дал указание начать травлю его имени в пику Троцкому, который выступил в прессе с эссе о “талантливом русском поэте Сергее Есенине”. По явному спецзаказу свыше появились статьи и рецензии Карла Радека, Лежнева, Льва Сосновского, в которых Есенина обвинили во всех смертных грехах. Даже такой мыслящий руководитель партии, как Николай Бухарин, подлил масла в огонь, опубликовал в “Правде” 12 января 1927 года свои “Злые заметки”, в которых доводит читателя до мысли запретить поэзию Есенина.

– Я не хотела, чтобы мой сын пошел по стопам отца, – говорила Надежда Вольпина. – Я видела, что практически все честные писатели, которые не были связаны с НКВД, подвергались репрессиям, расстрелам. Какая мать хочет пожелать своему ребенку несчастья? Поэтому я со школьных лет привила сыну ненависть к литературе, гуманитарным наукам… Я думала, что технарям легче жить, они не размышляют о власти, не лезут в грязную политику.

И вроде все шло по плану матери: Александр поступил на механико-математический факультет Московского университета и окончил его в 1946 году с отличием. Его пригласили в аспирантуру, через три года он блестяще защитил кандидатскую диссертацию и поехал работать по направлению в Украину – в город Черновцы.

В психбольницу – “чтобы… поумнел”

Возможно, его жизнь сложилась по-другому, если бы… не стихи. Скрывая от матери, он в университете писал стихи, воспевая свободу. Его девиз – живи как свободный человек. Александр стал популярным среди молодых интеллигентов. Его однокашник, математик Владимир Успенский, вспоминал: “Алек читал свои стихи… Молодой, красивый, очень кудрявый человек. Звенящий голос. Совершенно необычные стихи, тогда так никто не писал!”.

Стихи Александра Есенина-Вольпина и стали причиной его первого ареста органами безопасности в Черновцах 24 июля 1949 года. Его привезли в Москву на Лубянку. Следователь стал подробно интересоваться здоровьем Александра, состоянием его сердца, психики. Затем прямо заявил ему, что он “очень и очень болен”.

– Тебе нужен санаторий, чтобы просветить голову, чтобы ты не писал стихи-пасквили на советскую действительность, – говорил он и ехидно добавлял: – Мы тебе такой “санаторий” устроим, что вообще перестанешь писать.

Есенина-Вольпина держали целый год в ленинградской психбольнице. Ему давали препараты, начисто лишавшие его памяти, он не узнавал друзей, даже родную мать. Здесь он видит уголовников, убийц, которых врачи признали невменяемыми за большие взятки, чтобы спасти от казни. Эти “больные” установили свои порядки, отнимая у соседей передачи, деньги, одежду. Если не отдашь – повесим. Однажды Александр увидел в курилке такого повешенного. Самого его уголовники не трогали. Им было лестно, что с ними находится сын самого Сергея Есенина.

“Социально опасный элемент”

9 сентября 1950 года было принято постановление: “Приговорить Есенина-Вольпина к пяти годам ссылки как социально опасный элемент”.

Ссылку отбывать его направляют в Караганду.

К сожалению, уже почти нет тех, кто знал сына Есенина по Караганде. О нем в свое время рассказывал депутат областного маслихата, карагандинский литератор Михаил Бродский. Он даже замышлял написать книгу о дружбе трех ссыльных поэтов – Александра Есенина-Вольпина, Наума Коржавина и Юрия Айхенвольда. Волею судьбы они были заброшены в одно время в Караганду. Михаил Семенович не успел осуществить свой замысел, написав только небольшую документальную книгу “Деревья, как люди, не здесь родились”. Михаил Бродский пишет: “Уехал Алек Есенин-Вольпин, сын Сергея Есенина и будущий диссидент-правозащитник 60–70-х годов. После Карлага он преподавал в Караганде математику в учительском институте. Я часто видел его, одиноко шагающего в неизменной зеленой велюровой шляпе. По утрам, встречая грузовики, набитые заключенными, с двумя вертухаями впереди и сзади, он останавливался, размахивал шляпой и кричал: “Друзья, я с вами!”.

В Караганде, преподавая математику в учительском институте, Александр Есенин-Вольпин одновременно вел записи для своего “Свободного философского трактата”, продолжал писать стихи. В Караганде в то время не было издательств, выпускающих книги, а то, что он посылал в Москву, браковалось под разными предлогами. В карагандинских газетах Есенин-Вольпин публиковаться не хотел, все они настолько делались штампованным партийным языком, что в них и читать-то нечего было. Судя по ним, все в стране “улучшалось”, “поднималось”, “расширялось”, а Караганда “росла” и благоустраивалась благодаря инициативе умных руководителей-коммунистов. И так из номера в номер… О том, что в Караганде росли преступность, хулиганство, грабежи, пьянство, ясное дело, не было ни слова.

История с “Социалистической Карагандой”

Когда Есенин-Вольпин узнал, что его давний московский друг Наум Мандель (Коржавин) устроился в редакцию “Социалистической Караганды”, то воскликнул:

“Не шутник ли ты, Эмка? Тебе в толстом литературном журнале надо бы трудиться, а ты в малограмотную газету залез. Теперь подбирай рифму под слова “Партия – наш рулевой”.

В областной партийной газете Коржавин, к удивлению Александра, не сломался. Когда в 1953 году не стало отца народов, Есенин-Вольпин был потрясен его строчками:

В его поступках лжи так много было,
А свет знамен их так скрывал в дыму…
Моя страна! Неужто бестолково
Ушла, пропала вся твоя борьба?..
А, может, ты поймешь сквозь муки ада,
Сквозь все свои кровавые пути,
Что слепо верить никому не надо
И к правде ложь не может привести.

Есенин-Вольпин аплодировал другу, затем сказал: “Предложи своей многотиражке, может, напечатают…”. Наум опустил голову: “Предлагал, отказали”. И тут Александр громко и твердо произнес: “Я давно убедился, что в СССР нет свободы печати, тем более в захолустной Караганде”. И тут же добавил, таинственно улыбаясь: “Но кто из нас скажет, что нет свободы мысли?”

Отец правозащитного движения

Позже Есенина-Вольпина назовут отцом правозащитного движения в СССР. Вернувшись из Караганды в Москву по амнистии в апреле 1953 года, он продолжил борьбу за подлинную, а не показную свободу личности. Ему затыкали рот, вновь отправляли в психбольницы. Наконец Александр Сергеевич не выдерживает и передает сборник стихов “Весенний лист” вместе с эссе “Свободный философский трактат” для публикации в США. Книга вышла большим тиражом. Это был второй случай после “Доктора Живаго” Бориса Пастернака, когда советский гражданин смело опубликовал за границей под своим именем книгу, не принятую в издательствах СССР.

Секретарь ЦК КПСС Л. Ильичев в своем выступлении называет Есенина-Вольпина “ядовитым грибом”. Журналист Шатуновский, выполняя явный спецзаказ, публикует в “Огоньке” фельетон “Из биографии подлеца”, поливая грязью “идейного отщепенца” Есенина-Вольпина. И тут Александр Сергеевич подал заявление о привлечении Шатуновского к ответственности за оскорбление чести и достоинства. Такого в СССР еще не было! Суд вынужден был принять дело к рассмотрению, и хотя его решил не в пользу истца, вся Москва заговорила о смелости Есенина-Вольпина.

В сентябре 1965 года арестовали писателей Юлия Даниэля и Андрея Синявского. В их защиту Александр Сергеевич выпускает листовку “Гражданское обращение”, требует, согласно международным законам, гласности судебного разбирательства. Он призывает 5 декабря, в День Советской Конституции, собраться всем правозащитникам на Пушкинской площади на митинг гласности. Этот митинг, проведенный по инициативе Есенина-Вольпина, по сути, стал первой в СССР громкой правозащитной акцией…

Первый обладатель Сахаровской премии

Он призывал советских людей к глубокому изучению юридических документов, чтобы использовать их против нарушения законности в СССР, составил “Памятку для тех, кому предстоят допросы”. Чтобы угомонить бунтарский дух сына Есенина, его опять увозят в психбольницу. Но времена уже изменились. В защиту Есенина-Вольпина поднялись известные советские ученые, писатели, о вопиющем факте насилия над ним сообщают радиостанции всего мира. Председатель КГБ Юрий Андропов дает команду выпустить из психбольницы, но надзор за ним не снимает. Позже власти, не в силах терпеть инакомыслие сына Есенина, с личного одобрения Генсека Л. И. Брежнева, выдворяют его из страны. В Москве его провожает академик Андрей Сахаров.

Нашел ли свое счастье Александр Сергеевич в США? Видимо, да. Он около 30 лет преподавал в университете Буффало, затем – в Бостонском университете. За рубежом была учреждена Сахаровская премия. Первому ее присудили за деятельность по защите прав человека в СССР Есенину-Вольпину. А в 1999 году сбылась заветная мечта – в России выпустили его “Избранное”. Со слезами на глазах 75-летний сын Есенина взял в руки эту книгу. Поглаживая ее, он вдруг вспомнил стихи отца:

И сердце по-старому бьется,
Как билось в далекие дни…

Валерий МОГИЛЬНИЦКИЙ, Караганда

Загрузка...