Опубликовано: 1817

Выше заоблачной дали

Выше заоблачной дали

Отдать дань памяти легендарному восточноказахстанскому художнику Леониду АГЕЙКИНУ – такую задачу поставил областной Музей искусств. К 80-летию мастера в музее планируют выпустить каталог его работ.Леонид Агейкин ворвался в творческую жизнь Восточного Казахстана, как болид, – ослепительно! За 16 лет на Казахстанском Алтае он создал около двух тысяч работ. Заданный им уровень мастерства надолго утвердил художественную школу

края в числе лучших в бывшем СССР.

Против партийной линии

Говорят, в Казахстан молодой выпускник Харьковского художественного института прибыл по распределению. Увидел заснеженные вершины Катона. Вдохнул запах пихтача. И… навсегда оказался околдован здешней природой. Поэт Евгений КУРДАКОВ позже так передаст чувства художника:

Белый лес, белый снег, белый иней,
Все вначале и все невзначай,
Все в сплетеньях струящихся линий,
Уносящихся в сказочный край!

“Сказочный край” сразу стал родным для художника. С его приходом на кафедру архитектуры в Усть-Каменогорском институте обязательным стало академическое художественное образование. Студентов начали учить рисовать с натуры, тушью.

– Был задан такой уровень образования, – рассказала научный сотрудник Музея искусств Лариса МАРТЫНОВА, – что усть-каменогорские архитекторы до сих пор нарасхват. Они умеют рисовать руками, тогда как в других вузах давно все перевели на компьютерную графику.

Молодежь обожала Леонида Евтихиевича. После его увольнения в институте передавали такую историю. Руководство вуза собралось отчислить несколько студентов-архитекторов, “виновных” в увлечении абстракционизмом. На партсобрании, где разбирали “отщепенцев”, преподаватели помалкивали, опустив глаза. Единственным, кто выступил в защиту студентов, был Агейкин.

– Он заявил: это талантливые ребята, Пикассо – тоже авангардист, но это не мешало ему быть коммунистом, – передала Мартынова. – В итоге отношения с вузовским начальством были испорчены, Агейкину пришлось уйти. Но сам факт отражает его характер – открытый, страстный, смелый.

Радостная сила

Сейчас в Усть-Каменогорске мало кто знает про городские художественные мастерские. Местный исполком выделил под них… коровник. Как отреагировал на это выпускник продвинутого украинского вуза? Засучил рукава и вместе с остальными выгребал навоз. Ремонтировал. Этот “храм искусства” на окраине города действовал около 10 лет! Трудно поверить, но для многих художников это время стало золотым.

– Огромное пространство, земляной пол, посреди здоровенная русская печь, вперемешку картины, плакаты, – вспоминает бывший руководитель городского фотоклуба Наталья БОРЗЫХ. – Тот, кто попадал туда впервые, бывал обескуражен. Но для художников это была территория творчества. Свободы. Вдали от начальства шли споры о новых направлениях в искусстве. И все это – благодаря Агейкину! В нем жила радостная сила. И все, кто оказывался рядом, попадал в орбиту этой жизнерадостности.

Говорят, талантливый человек использует мастерство, а гений ворует у Бога. Кистью Агейкина водил Бог. Мастер брался за все темы – пейзажи, быт, природа, труд… И всегда оставался на невероятной высоте, в его творчестве не было спадов.

– Он приходил в мастерскую к 6 утра, – вспоминает усть-каменогорский художник Николай АШТЕМА. – Закрывался. Никто не видел, как он писал. Однажды я постучался к нему, чтобы забрать кувшин для изостудии. Не открывает. Но я чувствую, что он там, стучу. Распахивается дверь, на пороге Агейкин с кисточками в руках. Как закричит: “Что тебе?!”. Кисти бросил с досады. Кувшин сунул мне в руки и выпроводил. С тех пор я понял: когда он работает, лучше не мешать.

Вне цинизма

До 90-х годов в Усть-Каменогорске хранилась самая монументальная работа Леонида Агейкина – настенная роспись в городском кинотеатре “Казахстан”. Ничего подобного по силе, по словам специалистов, не было во всей республике. На фресках – весь колорит Казахстанского Алтая. Маралы, олени, кочевья, конные игры… Сегодня от уникальной росписи не осталось и следа. Сначала фрески пострадали из-за порыва системы отопления. А после продажи здания частникам были полностью уничтожены.

– Талант Агейкина был настолько мощным, что его боялись в тогдашней столице – Алма-Ате, – высказал мнение Аштема. – Из-за этого придерживали. Другим, кто был слабее, выпускали каталоги, альбомы. Агейкину – ничего.

Уже после смерти мастера знаменитый восточноказахстанский журналист Адриан РОЗАНОВ оставил отзыв о творчестве художника: “Сила Агейкина в том, что он был индивидуален, искал свой угол зрения, творил радостно. Есть полотна “Озеро Маркаколь”, “Заоблачные дали”, портреты катонцев углем, которые, в моем понимании, выше, чем многие картины маститых столичных художников. Он не был заражен столичным цинизмом, умел в своих монументальных росписях сохранить восторженность подростка”.

Мастер жив

До последних дней музой художника была его жена – Мария Агейкина. Свою любимую он изображал, казалось, на всех полотнах.

– Даже на фресках у оленихи были глаза Маши, – рассказывала в свое время художница Ольга ЛЕОНОВА. – Он восторгался красотой как ребенок.

Мастера не стало в конце 1982 года. Ему было всего 47. Все произошло нелепо. Стоял осенний вечер. К Агейкину подошел парень. Попросил закурить. Художник ответил что-то вроде “курить вредно” и шагнул в свой подъезд. Бандит нагнал его на лестнице, ударил. При падении художник разбил голову…

“У Агейкина есть полотно: солнечный пейзаж, а вместо сияющего солнца – черная дырка, – заметил потом Адриан Розанов. – Он писал этот мотив в разных вариантах, и тут есть зернышко нелепости того, как он ушел из жизни”.

Сегодня в фондах областного Музея искусств – более тысячи работ мастера. Только сейчас музейщики взялись за их изучение и описание.

– Через два года мастеру исполнилось бы 80 лет, – говорит Лариса Мартынова. – К счастью, его творчество остается с Усть-Каменогорском. Оно живет в пейзажах тайги – как аромат осенней прели. Живет в видах города – как свежий апрельский ветер. Мастер продолжает жить в своем творчестве.

Усть-Каменогорск

Загрузка...