Опубликовано: 2986

"У меня жадная натура – всегда хочется большего"

"У меня жадная натура – всегда хочется большего"

Ему уже 50. Или еще 50? Во всяком случае, подводить какие-то жизненные итоги главный тренер сборной Казахстана по тяжелой атлетике Алексей Ни пока не собирается. Он не сидит на месте: Алматы – Астана – Кокшетау – Текели – такой маршрут он проделал в последние дни. А энергии у Ни хоть отбавляй – посмотрите хотя бы, как он ведет себя во время выступлений казахстанских

штангистов. 

“Стал, как медвежонок”

– Из пятидесяти прожитых лет сколько связаны с тяжелой атлетикой?

– Как тренер – с 1984 года. Начинал с нуля – ходил по школам в Джамбуле, собирал детей. Параллельно продолжал выступать. Тренироваться я начал поздно – в 16 лет. Тогда считалось, что штангой не обязательно начинать заниматься рано, – в секции набирали с 12 лет. Пришел я из футбола, чтобы накачаться – при росте 167 см я весил 47 кг, а девочкам нравились физически крепкие ребята.

– После этого стали пользоваться успехом у сверстниц?

– Я им всегда нравился (смеется). Когда набрал 72–73 кг (а выступал в весе до 67 кг), стали даже говорить, что я толстый, как медвежонок. Выполнил норматив мастера спорта СССР, а “международника” не успел – при Советском Союзе существовало правило: если к 24 годам этого звания нет, то тебя не допускали к всесоюзным соревнованиям. Чтобы выполнить норматив мастера спорта международного класса, надо было все бросить и заниматься только штангой, но я не видел в этом смысла. Поэтому начал тренировать. После того как окончил в Джамбуле гидроинститут, поехал по распределению в Павлодар. Однако уже через полгода понял, что это не мое, и окончательно вернулся в спортзал. У меня жадная натура – все время хочется большего. Меня не устраивало, что, доводя ребят до определенного уровня, приходилось отдавать их другим тренерам. Тогда решил поехать в Алма-Ату – центр казахстанской тяжелой атлетики. Через четыре года мои пацаны попали в юниорскую сборную Казахстана, а меня поставили ее старшим тренером. У меня тогда было столько энергии и мотивации, что пахал день и ночь, а по вечерам умудрялся подрабатывать в тренажерных спортзалах, которые нелегально открывали в подвалах домов.

Спорт в основном – для детей из неблагополучных семей

– Сейчас уже по школам детей набирать тяжело?

– В советское время у ребят было стремление быть сильными, и штанга позволяла этого добиться. Сейчас же дети продвинутые – в первую очередь им нужно образование. В спорт в основном попадают дети из неблагополучных семей. Они видят, к примеру, как Илья Ильин побеждает и ему дают за это квартиру. К тому же дети-спортсмены получают какую-то стипендию. Спорт высших достижений не подразумевает параллельного занятия еще чем-либо, поэтому чем-то надо жертвовать.

– В 1994 году вы, еще совсем молодой тренер, возглавили сборную Казахстана, лидером которой был олимпийский чемпион, пятикратный чемпион мира Анатолий Храпатый. Насколько трудно было строить отношения с таким атлетом?

– Толик был младше меня на два года. До распада Союза он выступал за сборную СССР, и в Казахстане его никто не видел – только если по телевизору. В начале 90-х перед ним встал выбор – возвращаться в Казахстан или оставаться в России. Он решил выступать за родную страну. Первые три-четыре месяца у меня с ним были проблемы – он пытался диктовать свои условия. К Азиатским играм 1994 года в Хиросиме он готовился по своей программе с личным тренером Александром Стерликовым. В итоге Азиаду Храпатый сенсационно проиграл другому казахстанцу, Андрею Макарову. После этого наши отношения наладились – он понял, что надо готовиться в команде. Я сказал тогда: “Толик, я сделаю все, чтобы ты стал призером Олимпиады в Атланте, но для этого мы должны работать вместе”. На Играх-96 Храпатый выиграл серебро. Вообще, таких профессионалов, как он, я больше не видел. За четыре месяца до стартов для Храпатого переставало существовать все, кроме штанги и семьи. Я всегда ставил его в пример другим ребятам. Хотя по-человечески их понять было можно – лучшие молодые годы проходили в зале, а им хотелось сходить куда-нибудь, развлечься хотя бы по выходным.

Храпатому не хватало адреналина

– Вице-чемпион Олимпиады-2004 Сергей Филимонов из-за проблем с режимом на сколько себя реализовал?

– Процентов на 50–60. Он мог стать олимпийским чемпионом и раза три-четыре выиграть чемпионат мира. Спортсмена можно сделать чемпионом, только если он сам этого хочет. А если он двадцать дней тренируется, а потом срывается… Филимонова невозможно было контролировать. Я не мог держать его на сборах в Алматы, поскольку здесь для него было много искушений. Он готовился в Уштобе с личным тренером Лазарем Доном, который его отвозил на тренировки, а затем привозил к себе домой – до такого доходило дело. Филимонов должен был побеждать еще в 2000-м в Сиднее, но сорвался дней за сорок до Олимпиады – его еле нашли уже “полуразвалившегося”. В Афинах же он стал вторым потому, что за месяц до Олимпиады в пьяном виде гонял без каски на мотоцикле, перевернулся и сломал ключицу. Ему вставили спицу, которая во время соревнований у него выскочила. Сейчас Филимонов живет в России, шоферит на БелАЗе.

– Так получилось, что Храпатый тоже разбился на мотоцикле перед Олимпиадой-2008…

– Да, такое совпадение. Последний раз я видел его на традиционном приеме у Президента перед Пекинской Олимпиадой. Он сказал, что приедет “на Ильина” – раньше пообещал принять участие в мотопробеге. Ему не хватало адреналина в послеспортивной жизни – его он нашел в байкерстве. И вот вместо того, чтобы сесть в самолет на Пекин, он разбился.

– Как смерть Храпатого отразилась на моральном состоянии команды?

– Ее это только сплотило. Каждый спортсмен пообещал, что будет выступать для Толика и свои медали посвятит ему. Труднее всего было Ильину. Храпатый был его кумиром, давал ему много ценных советов.

“Два года Ильин почти ничего не делал”

– Сейчас Ильин, как Храпатый перед Азиадой-94, тренируется вне команды…

– Да, у него произошли разногласия с тренерами. Ильин считает, что может готовиться сам. Сейчас вокруг него крутятся люди, попавшие в наш вид спорта случайно, но считающие себя великими тренерами. Им хочется власти, денег, которые они планируют заработать на Ильине. Они восхваляют его и ни в чем ему не прекословят, позволяют делать все, что он захочет. В сборной режим и дисциплина – абсолютно для всех. Ильин же два года почти ничего не делал. До Олимпиады еще можно успеть наверстать упущенное, но только при условии тяжелой работы. Поэтому мы жестко подошли к Ильину, и он не выдержал. Илья – очень талантливый спортсмен, и даже при самой плохой подготовке он должен попасть в состав на Олимпиаду. Но как он выступит в Лондоне, от меня уже зависеть не будет.

– На Играх-2012 большая мотивация будет у Светланы Подобедовой, которой россияне запретили выступать в Пекине. После истории с ее переездом в Казахстан ваши отношения с российскими коллегами испортились?

– Испортились с прежним руководством Федерации тяжелой атлетики России. Ее бывший президент Николай Пархоменко, с которым мы много общались еще при Союзе, одно время со мной даже не здоровался. Россияне в 2008-м испугались, что Подобедова, которую они сами же выжили из команды, обыграет их, и поступили по принципу “сами не возьмем и другим не дадим”. В итоге вместо Светы за Казахстан поехала другая экс-россиянка – Алла Важенина, которой тоже там все перекрыли, и заняла второе место вслед за китаянкой. Подобедова же, выиграй она в Пекине, ушла бы из спорта – как все девушки, она хочет семью, детей. А теперь Света осталась, и Россия не увидит золота еще и в Лондоне. А к следующей Олимпиаде – в Рио-де-Жанейро – у нас подрастет новое поколение.

“Короче, совсем “достал”

– А как удалось привлечь к работе со сборной известного турецкого тренера с болгарским прошлым Энвера Туркелери?

– Мы с ним с 1994 года пересекались на разных турнирах. Энвер – очень грамотный специалист, и я многому у него научился. В 2004-м в Афинах Филимонов проиграл 2,5 килограмма его ученику Танеру Сагиру. После тех Игр я даже собирался уходить, поскольку никак не мог сделать олимпийского чемпиона. В Казахстане появились талантливые ребята, но для того, чтобы они добились успеха, надо было что-то менять. Вот тогда и возникла дикая мысль перетянуть Энвера в Казахстан. Первый разговор результата не дал, но я продолжал звонить ему, его детям. Короче, “достал” его совсем. Уговорил Туркелери приехать в Астану на Кубок Казахстана, а там завел его в кабинет к Даулету Турлыханову – тогда председателю национального Агентства по туризму и спорту. Он дал Энверу ручку и бумагу – пиши, сколько хочешь получать. Туркелери почувствовал нашу заинтересованность в нем, увидел молодых ребят-штангистов и согласился работать в сборной Казахстана.

Загрузка...