Опубликовано: 937

На скамейке, в старом дворе

На скамейке, в старом дворе

В день “великого переселения” театра имени Лермонтова в свой дом на основной сцене давали спектакль с непривычно длинным названием – “Отдам в хорошие руки добрую старую собаку”. Пьесу Льва Проталина поставил художественный руководитель театра Рубен Андриасян.

По сути, это спектакль на двух актеров – Нину Жмеренецкую (в другом составе Лия Нэльская) и Геннадия Балаева. И немного странно, что его решили вынести на большую сцену – на малой он смотрелся бы много выигрышнее. Правда, есть еще Игорь Личадеев, играющий не то чересчур беспокоящегося, не то действующего по моральному шаблону сына главной героини Владислава, но его совсем мало. Хотя Владику, вернее его монологу в финале, отводится очень важная роль.

Но большая часть “свидания в двух действиях” отведена Маше и Грише – старикам, которым уже около 80, случайно встретившимся на скамейке в старом московском дворе. Они не виделись более 50 лет. Почему?

“Воробышек” – в основном история Маши, бывшей студентки театрального училища, ни за что избитой временем. Вынужденный фактически побег из Москвы после ареста отца, случайный брак с режиссером провинциального театра, донос на мужа и как результат лагерь… Все это Маша рассказывает своему давнему однокашнику – то эмоционально, то с блестящими слезинками в глазах, но чаще – с какой-то беспощадной иронией и прямотой, что вызывает настоящий шок у Гриши.

Кстати, Проталин на первой странице текста написал: “Автор решительно настаивает на том, что эта пьеса скорее комедия, чем драма, а потому просит играть ее легко, с юмором и ни в коем случае не зацикливаться на “пасмурностях” судьбы героини”. Нина Жмеренецкая так и играет – легко, местами озорно, иногда, впрочем, не избегая ноток излишнего пафоса. Но в целом великолепная роль, во многом компенсирующая не самую сильную пьесу.

Наверное, в первой половине 1990-х “Воробышек” производил много большее впечатление. Сейчас, когда тема сталинских лагерей изжевана вдоль и поперек, когда АЛЖИР – это прежде всего Акмолинский лагерь жен изменников родины и только потом африканская страна, уже нет. В итоге с середины первого действия легко угадываются не только общее развитие событий и цепочка рассказа Маши, но и отдельные фразы в диалогах. Прозрачен и возможный финал, но тут наступает время того самого монолога Владика – об эмиграции, родине, безнадежной стране…

Маше приходится делать выбор между доводами сына и человеком, не виденным ею полвека. Человеком, встреча с которым так ее омолодила, что она напрочь забыла и о простреленной в лагере ноге, и о палочке, без которой еще недавно не могла ступить и шага.

И когда Маша все-таки решается, в голову совершенно без спроса приходят строчки из Бродского. Те самые: “Ни страны, ни погоста не хочу выбирать…”.

Дмитрий МОСТОВОЙ, Алексей ГОСТЕВ (фото)

Загрузка...