Опубликовано: 916

Мистер Арт-хаус

Мистер Арт-хаус

Сэм Клебанов известен у нас, прежде всего, как ведущий программы «Магия кино». Его жизнь проходит от фестиваля к фестивалю: Берлин, Канны, Венеция – каждый год Сэм не только смотрит новые фильмы, но и общается с теми, кто определяет лицо современного кино.

Своим необычным именем Сэм обязан эмиграции. Родившись в Ленинграде, в начале 1990-х он уехал в Швецию и сократил имя на западный манер, оставив фамилию прежней. Сегодня Клебанов – продюсер, сценарист, дистрибьютор, возглавляющий компанию «Кино без границ», занимающуюся распространением и популяризацией арт-хауса. Так что каждый раз в магазине у полки с фильмами Ким Ки Дука, Такеши Китано, Ларса фон Триера, Алехандро Гонсалеса Иньярриту вы «зависаете» благодаря этому человеку. А вот ведущим «Магии кино» Сэм Клебанов более не является…

Депрессия от русских фильмов

– Сэм, осенью вместо вас, привычного, зрители увидели в качестве ведущего Егора Кончаловского. Что случилось, поругались с руководством?

– Нет, что вы! Обыкновенная нехватка времени. Когда в этом году я попробовал себя еще и как продюсер и сценарист, то понял, что делать все это одновременно и качественно практически невозможно. А нужно было готовиться к интервью, смотреть российские картины, чтобы беседовать предметно. Но, смотря большую часть этих лент, я понимал, что бессмысленно убиваю свое время и нервные клетки. Иногда после просмотра двух-трех новых русских фильмов я впадал в депрессию.

Мы общались с руководством канала «Культура», чтобы найти приемлемую форму сотрудничества, потому что мне не хотелось бросать программу – это мое детище. Решили: ведущий будет новый, а я продолжу делать выездные спецвыпуски с самых престижных мировых кинофестивалей. Помимо этого осталась моя авторская рубрика, которую я записываю где угодно – в Швеции, Венеции, Лондоне или Нью-Йорке – и рассказываю о новых актуальных мировых фильмах.

– Как вообще появилась идея создания этой программы – одной из самых профессиональных передач о кино на телевидении?

– Многие важные вещи происходят случайно. Я уже занимался активно дистрибьюцией и успел сделать себе имя в кинематографических кругах. За счет этого, а также того, что я приехал из Швеции, возник большой интерес к моей персоне: приглашали на какие-то передачи, ток-шоу… И вдруг позвонили, говорят: «Мы запускаем новую программу, хотим попробовать вас в роли ведущего». Это был 2001 год. Я, конечно, не знал, во что все это выльется. Волновался, конечно. Но потом взял первые интервью, и пошло-поехало.

Какое кино, такой и разговор

– Из ваших слов о депрессии после отдельных российских фильмов следует, что основную тематику программ определяли не вы? Иногда вообще складывалось впечатление, что некоторые сюжеты были заказными.

– Что значит «заказными»? Никто из руководства канала мне никогда не говорил, ругать или хвалить ту или иную картину.

– Я и не имел в виду оценочную составляющую. К примеру: «Нужно рассказать о таком-то фильме». А фильм совсем не стоит того, чтобы о нем вообще кто-либо знал.

– Я вас понял, ситуация была такая: до определенного времени мы делали вообще все что хотели. Но СМИ в России становятся все более и более подконтрольными. И в какой-то момент нам сказали: «Культура» – государственный канал, и мы хотим, чтобы большая часть программы была о российском кино». И хоть ты тресни! Приходилось смотреть, какие появляются новые российские фильмы, что актуально, искать гостя – и говорить с теми, кто есть, о том, что снято. Согласен, было очень много фильмов, которые не заслуживали разговора. Потом, случалось, руководство канала нам говорило: «А чего вы пригласили этого человека в студию?». А кого еще?!

Для меня лучший – Китано

– Как дистрибьютор вы привозите в Россию самые заметные картины знаменитых кинофестивалей. Насколько это рентабельно?

– Если фильм – призер большого фестиваля, то да, рентабельно. Он уже известен публике, о нем много пишут, и практически гарантированно его можно продать на телевидение. Сложнее с хорошим кино, которое было показано в Каннах или Берлине, но не получило призов. Большинство картин у нас все-таки окупается, иначе мы бы не смогли выжить. Какие-то ленты, конечно, уходят в минус. Однако то же самое происходит и с коммерческим кино: многие фильмы приносят гигантские убытки компаниям, потому что их покупают еще до съемок только на основании имен режиссера, актеров и сюжета.

– На этой неделе в казахстанский прокат выйдет «Бумажный солдат» Алексея Германа-младшего, получивший на Венецианском МКФ призы за лучшие режиссерскую и операторскую работы. За что Венеция так любит Германа-младшего? Ведь все его фильмы удостаивались там какого-либо приза.

– Каждый фестиваль имеет своих выкормышей (улыбается). Дело чести – найти дебютанта и потом вести его. Например, Канны любят Карлоса Рейгадаса, та же Венеция – Такеши Китано или Пак Чан Вука.

– Чего не хватило «Бумажному солдату» до главной награды «Золотого льва», доставшегося фильму Даррена Ароноффски «Рестлер»?

– Голосов жюри (улыбается). Любое решение – это компромисс. Единодушие бывает редко: например, когда Китано в 1997 году в Венеции победил с «Фейерверком». Кстати, по мнению гонконгского режиссера Джонни То, лучшим в этом году был Герман. Для меня – Китано с «Ахиллесом и черепахой». Фильм Ароноффски тоже понравился: серьезное, может быть, несколько старомодное социальное кино с очень хорошим главным героем (его сыграл Микки Рурк. – Прим. авт.), который по-настоящему к себе располагает. Думаю, для Ароноффски было приятно вернуться в Венецию, где был освистан его предыдущий фильм «Фонтан», и уехать победителем.

Ваши кинотеатры не хотят работать

– Вы возили для проката в России казахстанское кино?

– Нет, еще ни разу. Дело в том, что самые заметные ваши фильмы, как правило, были сделаны в копродукции с Россией. У них есть российский сопродюсер, занимающийся прокатом. Ну и не так много казахстанского кино прорывалось на фестивали, а без подтверждения призами очень сложно убедить прессу и публику, что это достойное кино.

– Казахстанский прокат полностью зависит от российского, но деятельность вашей компании наш зритель никак не чувствует. Например, картину «4 месяца, 3 недели и 2 дня», обладательницу «Золотой пальмовой ветви» Канн, у нас не показали, как и другие фестивальные хиты.

– А вы спросите у своих кинотеатров, почему они не взяли этот и другие фильмы? Мы ни от кого ничего не скрываем, и если завтра мне позвонят из Алматы или Астаны, я буду только счастлив. Кинотеатры неплохо себя чувствуют, показывая только голливудское кино и получая гарантированный заработок, ради которого не надо никак напрягаться. А продвижение необычного, неожиданного, нестандартного кино требует работы – приложения интеллектуальных и креативных сил.

– Вы смотрите невероятное количество фильмов. А дома есть место кино?

– Конечно. И я смотрю не только арт-хаус – стараюсь не пропускать самые интересные голливудские премьеры. Дома же, как правило, смотрю классику. Но времени все равно не хватает. И иногда вместо еще не виденного фильма Бергмана я должен по работе смотреть фильм, который не доставит мне ни малейшего удовольствия!

Дмитрий МОСТОВОЙ

Загрузка...