Опубликовано: 1573

МАКСИмалист МАКСИмишин

МАКСИмалист МАКСИмишин

Дважды обладатель самой престижной в мире фотожурналистики премии World Press Photo Сергей Максимишин приехал в Павлодар по приглашению местного фотоклуба “ПРОявление”. В интервью “Каравану” он рассказал, как работал физиком, как переводил с английского “Винни-Пуха” и как убегал от погони в Киргизии…Плотник, физик, переводчик

– Как вы в первый раз столкнулись с фотографией?

– В школе при распределении в учебно-производственном комбинате девочки хотели стать швеями, а мальчики – автослесарями. Я приболел, пришлось идти в группу фотолаборантов. Нас учили проявлять пленку, ретушировать. Но нашу учительницу посадили в тюрьму за спекуляцию колготками, и мое первое увлечение фотографией на этом закончилось.

– До 34 лет вы вообще не работали в области фотографии…

– Разные у меня были профессии. Первая моя работа – плотник-бетонщик. Несколько месяцев строил Саяно-Шушенскую ГЭС. В детстве я был умным мальчиком – надеждой школы, золотым медалистом. Жил в Керчи – родине античных городов. Собирал древние монеты, хотел стать археологом. С физикой у меня все было замечательно, я побеждал на городских и областных олимпиадах и решил, что археология – недостаточно мужская профессия. Думаю, пойду в физику – буду бомбы делать и защищать Родину! Окончив институт, распределился в Эрмитаж, там есть физическая лаборатория. Занимался экспертизой монет и керамики. В работе соединились две любимые науки! Потом пришел голодный 1991 год, а моему родившемуся ребенку требовался массаж в половину моей зарплаты. Я стал переводчиком с английского языка. Друзья подкинули работу – перевести книгу “Винни-Пух”. Был перевод Бориса Заходера, но он неполный – две главы пропущено. Версия Заходера адаптирована для детей, хотя история эта и для взрослых. Я перевел, книгу издали, мне выдали хорошие деньги. Затем получил заказ на вторую книгу – “Мэри Поппинс”. В общем, почти стал переводчиком, но тут издательство обанкротилось.

Слежка с прослушкой

– Есть ли у Максимишина фотографии, которые были сделаны с риском для жизни?

– С риском для жизни – это слишком, но была опасная работа, когда для немецкого журнала “Штерн” я поехал снимать фоторепортаж в Киргизию. Предыстория такова: в Германии есть профессор Гюнтер фон Хагенс. Однажды супруга объявила ему, что он не просто патологоанатом, а художник. Профессор стал организовывать выставки из мумий, они пользовались бешеной популярностью во всем мире! Хагенс собирался сделать статуи, занимающиеся всеми олимпийскими видами спорта, и подарить их Олимпиаде в Сиднее. Австралийцы, естественно, отказались. На все вопросы, откуда трупы, профессор показывал завещания тел ради науки. Понятно, что это туфта, потому что технология возможна с молодыми организмами. Помощником у Хагенса был выходец из СССР. Он познакомил профессора с Новосибирской академией наук, оттуда в Германию доставили 56 трупов. Позже виновных осудили. В 2003 году фон Хагенс связался с Киргизской академией наук и стал возить тела оттуда. Из местных тюрем. Профессор предложил покупать тела за 10 долларов. Но возникла проблема – требовались невскрытые трупы, а их надо вскрывать для установления причин смерти. Вскоре приняли закон, по которому если причина смерти очевидна, то тело не обязательно подвергать вскрытию. Но профессор пожадничал, и людям, которые обрабатывали трупы химикатами, вместо новой бытовой техники привез старую. Они переругались и сообщили противникам чиновников, лоббировавших поставку тел. В итоге одна парламентская группа взяла скандал за повод, чтобы снести другую. О деле узнал журнал “Штерн” и отправил нас все это снимать. Была погоня за нами, слежка и прослушка.

Народные “карточки”

– Вас и в плен брали в Чечне, когда вы снимали военные события десятилетней давности?

– Меня и известного фотографа Юрия Козырева остановили на дороге и на пять часов заперли в подвал. Думали, выкуп будут за нас требовать, но позже выпустили на свободу.

– Работали в других горячих точках?

– Я не военный фотограф! Были, так скажем, военные съемки в Чечне и Афганистане, но я сравниваю эти поездки с некоей инициацией – стал настоящим “пацаном”.

– Вы бывали на разных континентах, какую страну считаете самой примечательной?

– Я не чувствителен к природным красотам. Ну не заводит меня это, и у нас возникают споры с супругой. Она хочет туда, где красиво, малолюдно и прохладно, а я – где грязно, много людей и жарко. Наши друзья шутят, что мы с женой нашли компромисс и живем, где холодно и грязно, – в Санкт-Петербурге (смеется).

– Многие российские журналисты вас знают по двум фотографиям – Путина и куче трупиков умерщвленных норок. Не обидно, что на вас повесили некий ярлык?

– Чего обижаться?! Знаете, когда фотограф становится известным? Когда его работы выходят за слой любителей и ценителей фотографии, то есть когда его снимок становится артефактом общественного сознания. Допустим, те же фотографии Че Гевары или “карточка” знамени над рейхстагом. Из моих работ действительно две стали народными. Вопрос в том, любимые ли это мои фотографии? Конечно нет.

Павлодар

Загрузка...