Опубликовано: 2000

Игра до Брюсселя довела

Игра до Брюсселя довела

Футболистов сборной Казахстана, прилетевших этой осенью в Брюссель на матч чемпионата Европы, ждал приятный сюрприз. В числе встречающих была наша соотечественница, бывший капитан женской сборной Ирина Люсина. Она уже 12 лет живет в Бельгии и не упустила возможности повидать своих, помочь им в незнакомой стране.Звонок из Бельгийской футбольной ассоциации

– Мне очень приятно было встретиться с казахстанскими футболистами, хотя я никого из них раньше не знала, – рассказала “Каравану” один из лучших игроков нашего женского футбола 1990-х Ирина Люсина. – Меня пригласила Бельгийская футбольная ассоциация. Я сейчас учусь на переводчика, и мне уже иногда дают некоторые задания. В бельгийской ассоциации знали, что я из Казахстана и говорю по-русски. Позвонили и сказали: “Ирина, нам срочно нужен переводчик”. Правда, они не знали, что я играла в футбол, начали объяснять, что к чему. Я им говорю: “Не надо мне объяснять. Я у вас в “Андерлехте” два года отыграла”.

– У вас заметен акцент. Русские слова не забываете?

– Да, забываю. Особенно когда надо быстро говорить. Не всегда могу подобрать нужное слово. Все-таки в Бельгии живу 12 лет и думаю уже по-нидерландски. Даже сны на этом языке снятся. Иногда, чтобы что-то сказать по-русски, сначала строю предложение по-нидерландски и потом его перевожу.

Языковой вопрос

– Быстро овладели местным языком?

– Года через два могла поддерживать разговор, что-то понимала. Четыре года потребовалось на то, чтобы самой строить предложения, правильно склонять слова. При этом я долго ходила на вечерние языковые курсы.

– В Бельгии три официальных языка: нидерландский, французский и немецкий. Как люди понимают друг друга? Не возникает проблем при общении?

– На немецком здесь практически не говорят. А вот большинство людей из французской зоны не общаются по-нидерландски. Это связано с историей страны. Раньше вся аристократия располагалась на французской стороне, а Фландрия была промышленной, рабоче-крестьянской. Но постепенно все изменилось. Теперь Фландрия стала более богатым регионом, здесь лучше условия для жизни. Если мы с вами сядем в машину, доедем до соседней французской деревни и зайдем в местный магазинчик, то там поймут наш нидерландский язык, но отвечать будут только по-французски.

– Вы сами владеете французским языком?

– Совсем немного. Просто надобности его учить не возникало. Да и никаких трудностей из-за его незнания не возникает.

– Во время жизни в Казахстане интерес к изучению языков не проявлялся?

– Нет. Я сейчас жалею, что в свое время казахский язык не выучила. Хотя возможность такая была: у меня дедушка – казах, мама – наполовину казашка.

“Море, пальмы. Вау!”

– В то время на уме один футбол был?

– Я никогда не была зациклена на футболе. Мне даже смешно слышать фразу: “Футбол – это жизнь”. Да, мне нравилось играть в футбол, у меня получалось, но я никогда не думала, что, кроме этой игры, в жизни больше ничего нет. Бесспорно, я всегда ставила перед собой цели – выиграть матч или турнир, футбол мне многое дал. Помню, приехали в Малайзию. Мне лет 15 было. Поселились в пятизвездочной гостинице. Утром просыпаешься, выглядываешь в окно, а там поле для гольфа, за ним – море, пальмы. Вау! А во дворе гостиницы обезьянки бегают. Сейчас с девчонками созваниваемся, вспоминаем: “А помнишь, как тогда? Вот были годы!”.

– Тренерам сложно было уследить за молодыми девчонками?

– Это у них надо спрашивать, тяжело им было с нами или нет. За всех сказать не могу, но я тренеров всегда боялась. Конечно, могли сказать за спиной, что они “такие-сякие”, но это везде. Режим тоже могли коллективно нарушить, но мне за это никогда не попадало. Если играешь нормально, тренер доволен, и никто тебе ничего не скажет.

“Порвала билеты и никуда не полетела”

– Какой игровой момент запомнился сильнее других?

– Когда послематчевый пенальти не забила. Играли в Германии. Шел сильный дождь, и я не забила решающий 11-метровый. Наш тренер Семен Песельник ничего не сказал, не кричал на меня, но один его взгляд о многом говорил!

– Вы ведь одно время не разговаривали с другим своим тренером, Борисом Емелиным…

– Это было после того, как я чуть в Самару не уехала. Прошла там просмотр, о переходе, в принципе, уже договорились. Отыграла в соревнованиях по мини-футболу и вернулась в Алматы, чтобы забрать из школы документы. Мне даже авиабилеты домой оплатили. Прилетаю в Алматы, встречаю Емелина и говорю ему: “Борис Саныч, вот билет до Самары, я уезжаю”. Мне в России было бы лучше, потому что там давали номер в гостинице, а в Алматы у меня ни жилья, ни денег не было. Мы с тренером тогда сильно поругались. Он сказал мне: “Люсина, на 8 Марта у тебя будут жилье и зарплата”. Тогда я порвала билеты и никуда не полетела. Емелин выполнил обещание – квартиру мне сняли. Правда, не на 8 Марта – чуть позже. Через какое-то время мы поехали на турнир в Германию. И туда же приехала команда из Самары. А мне так неудобно – люди билеты оплатили, ждали меня, а я вот так поступила. Однако никто на меня не обиделся, зря я боялась. Не приехала – и ладно: звезда какая, что ли?

Два года в “Андерлехте”

– Бывало, что засуживали так, что плакать хотелось?

– Да, помню, мне даже один раз красную карточку дали. Я тогда очень злой была. Получила мяч, выбежала один на один с вратарем, а судья свистнул, хотя офсайда не было. Я со злостью пнула мяч куда-то в кусты. Ну меня и удалили, чтобы я успокоилась. Кажется, в Караганде тогда играли.

– Когда приехали в Бельгию, на какие вопросы приходилось отвечать чаще всего?

– Во-первых, мне сначала никто не верил, что я футболистка. Я ведь переехала не по контракту, а по семейным обстоятельствам – вышла замуж. Уезжая, взяла в нашей Федерации футбола рекомендательное письмо на английском языке. Не помню, через кого я попала в “Андерлехт” – до этого месяц или два провела в “Вестерло”, но там был совсем колхоз… Пришла на тренировку в “Андерлехт”, и меня отправили в третью команду. Для меня было дико, как там занимаются. У нас все было строго, мы действительно много работали. По сравнению с нашими тренировками в Бельгии пешком ходят. На меня посмотрели, перевели в первую команду, и в следующей игре я уже вышла на поле. За “Андерлехт” я отыграла два года. Потом в одном из товарищеских матчей получила травму, повредила связку колена. Наложили гипс на всю ногу. Врачи сказали, что если я собираюсь дальше играть в футбол, то нужна операция. Я подумала, что в Бельгии женский футбол – это хобби. К тому же у меня был маленький ребенок – дочка Алиночка. И я решила отказаться от операции. На этом моя спортивная карьера закончилась. Мне тогда было всего 24 года. Конечно, могла еще поиграть. Наверное, в Алматы я бы играла до сих пор или тренировала.

– Женская команда “Андерлехт” является частью большого спортивного клуба в Брюсселе?

– Да, мы тренировались на полях рядом с основной ареной, где играли сборные Бельгии и Казахстана. Могу сказать, что одеты девчонки отлично с головы до пят. Но “Андерлехт” в Бельгии – не лучшая команда на сегодняшний день. А женская – тем более.

Социальный работник

– Наша знаменитая лучница Ирина Леонова, живущая в Бельгии, рассказывала, что в этой стране очень халатное отношение к спорту…

– Я с ней полностью согласна. Не знаю, как в других европейских странах, но здесь я была сильно удивлена отсутствием профессио­нального женского футбола. К примеру, завтра у сборной Бельгии игра, а команда собирается только накануне. На тренировках неинтересно, мотивации нет: захотела – побежала, не захотела – не побежала. Тренеры дают задание, а у них то живот болит, то нога.

– Помимо того что учитесь на переводчика, чем еще занимаетесь?

– Сейчас учусь на третьем курсе на социального работника. Здесь это очень развито. Бельгия – одна из ведущих в мире в социальной сфере. Допустим, если у тебя нет работы, то ты обязательно получаешь пособие. Социальные работники помогают людям, которым тяжело: детям из интерната или бывшим осужденным. Им всем нужны социальная помощь, подсказка, как дальше жить, с чего начать.

– Вы ведь сами воспитывались в интернате…

– Да, моя мама развелась, ей было нелегко, еще и с ребенком. Тогда бабушка взяла меня у мамы и отдала в интернат. Там, кстати, я и начала играть в футбол с пацанами. Однажды у мальчишек были какие-то районные соревнования, и в команде не хватало одного человека. Тренер говорит: “Люсина, вперед!”. Выпустили на полчаса. Ну и все – стала звездой на весь район. Меня уговорили заниматься футболом, я начала тренироваться, и меня перевели в спортивный интернат на Тимирязева. Помню, лет в десять мы поехали на первые соревнования на Украину. Это было для меня большим событием. Я ведь ничего дальше интерната не видела, а тут сразу в самолет – и на турнир. Так что о футболе у меня только хорошие воспоминания.

Загрузка...