Опубликовано: 1125

Fasenda майора Криворотько

Fasenda майора Криворотько

Дом, который построил бывший участковый, стал настоящей достопримечательностью села.

При первой же попытке проникнуть на территорию двора звенит колокольчик, на голову обрушивается советских еще времен Пугачева: фонограмма неидеальная, зато песня шибко веселая, про королей, которые все могут. Хозяин этого дома сам себе король и внутри своей приватной территории тоже может практически все. У него, пардон, разве что сортир не телефонизирован. А гаражи (их тут два) и дом, считай, до последней комнаты прозваниваются.

Бывший участковый Владимир Павлович Криворотько терпеть не может, когда его называют ментом. За это может и припечатать. Могутным русским словом. Ибо честь свою милицейскую ставит высоко. Оно и верно: все от человека зависит. Криворотько вот ценит превыше всего порядочность, чувство юмора, ну и если мужик ты, то, чтобы руки параллельно приделаны были, а не как попало.

“Побудет, пока наши не придут”

Дом, в котором он живет, строго говоря, не фазенда вовсе, а натуральный музей этакого советского андеграунда, протестующего против унифицированных американизированных жизненных ценностей. Ну это если по-умному. Криворотько – мужик грамотный, но всяких там мудреных культурологических понятий не учил ни в бытность свою механизатором на целине, ни в армии, где служил радиотелефонистом, ни в школе милиции.

А всякие древности типа катушечных магнитофонов, статуэток Клима Ворошилова да старых советских телефонных аппаратов Владимир Павлович собирает не из жадности или непроходящей ностальгии по советским временам. А потому что негоже, чтобы хорошие вещи валялись где попало и пропадали зазря. Ну больно ему по-человечески, когда видит выброшенные бюсты Ленина, фарфоровых пастушков и балерин, в изобилии украшающих в пятидесятых комоды местных теток. Все это он бережно подбирает, да и соседи тащат приметы прошлой жизни в изобилии. Так и говорят: “Да сдай ты это в музей Криворотьке!”. Он не отказывается. Берет. Еще и шутит: мол, постоит, пока наши не придут.

Стоят у него вожди мирового пролетариата, красные конники, классики марксизма-ленинизма. А заодно – Пушкин, Лермонтов. А на стене рядом портреты княгини Лопухиной и уехавшей в фатерлянд соседки (“А что, человек хороший, пусть фотография висит”.) Тут же и плакат “Мы из Москалевки” времен застоя и собственной советской гордости.

Да и было чем, честно говоря, гордиться – племзавод “Москолевский” всегда считался гордостью казахстанского животноводства: шикарная мясная порода коров, зажиточный сытый народ.

“Пусть светит!”

И будь Криворотько не таким рукастым, смекалистым и веселым мужиком, уготована бы ему была печальная участь описанного великим Гоголем Плюшкина. Но у майора все добро в дело идет: забытая всеми Зыкина ему в гараже поет, старая милицейская мигалка, вмонтированая в люстру в столовой, подключена к хорошо замаскированному аккумулятору. Чуть свет погаснет – хозяин легким движением ноги включает автономное освещение. А старая кабина трактора “Кировец” приспособлена под некое помещение, именуемое в семье Криворотько теремком. Стоит себе во дворе вся такая светящаяся и даже благоустроенная – со светом, с телефоном. Хочешь – о мировых проблемах думай, хочешь – книжку в приятном уединении почитай.

А дом у Криворотько огромный, на два хозяина, с двумя отдельными входами. Как ему такой достался? Когда побежали из Москалевки люди – кто в Россию, кто в Германию да приказал долго жить племзавод, да и жизнь стала тоскливая совсем, не вынес майор наступающего запустения и объявил ему борьбу. Для начала в пределах дома.

Сосед у Криворотько был не слишком хозяйственный и аккуратностью не отличался. Выплатил ему майор 20 тысяч тенге – деньги для села в те времена неимоверные, и стал полноправным владельцем второй половины дома. Им, конечно, и без того с женой Евфалией было не тесно, но порядок прежде всего. Так они сейчас и говорят: в маленьком доме, в большом доме.

Под крышей у них все удобства, включая баню, там же – гостевые спальни (“Вот дети в гости соберутся...”), огромная столовая и прочая, прочая, прочая. Каждая комната под завязку разукрашена светящимися гирляндами, напичкана музыкой и телефонами.

Неопознанный объект

А над самым коньком установлена у него такая композиция, где и прожектор, и мигалка, и самолет в единое сведены. Получилось непонятно, но торжественно. И когда включает Криворотько эту странную штуку на потеху всему селу, двор его озаряется такими сполохами и таким светом, направленным, казалось бы, в никуда, что кажется, вот сейчас оторвется криворотьковский дом от земли и уйдет бороздить просторы Вселенной. А за пультом управления будет сидеть майор в отставке. Потому что он, похоже, знает самый главный секрет: куда и зачем лететь. Только вот никто его об этом пока не спросил.

Ольга КОЛОКОЛОВА, Николай СОЛОВЬЕВ (фото), Костанай

Загрузка...