Опубликовано: 1925

Эхо безжалостных лет

Эхо безжалостных лет

Великая Отечественная война от нас все дальше и дальше. Со дня Великой Победы прошло уже 68 лет. О тех событиях сейчас можно судить по кадрам кинохроники да воспоминаниям ветеранов. К сожалению, людей – свидетелей той войны с каждым годом становится все меньше. Тем дороже для нас их воспоминания, они должны предостеречь будущие поколения от повторения страшных событий, обернувшихся трагедией для миллионов людей.

/>

Под угрозой трибунала

Подростком встретил войну известный боксер, многократный чемпион Казахстана Виктор САДЧИКОВ.

– Родился я в семье крестьянина в селе Богородском Духовницкого района Саратовской области, – вспоминает Виктор Семенович. – Мой дед Степан был богатырем. Если воз застревал в грязи и лошадь не могла его вытащить, дед сам поднимал его. Раньше были кулачные бои – улица на улицу. Если наша улица проигрывала, то сразу звали на помощь деда. Таким он был сильным. Наверное, по генам это передалось и мне. Вырос же я на море, под Махачкалой. В тех местах мы оказались в 1934 году, когда отец завербовался на военный секретный завод, на котором производили торпеды. В 1942 году завод эвакуировали в Казахстан. Торпеды делали в Алма-Ате, а испытания проводили на Иссык-Куле. В 1944-м, когда исполнилось 18 лет, меня призвали в армию. Но на фронт не отправили, оставили служить в тылу. В 1945 году вышел указ Молотова (глава советского правительства. – Прим. ред.) о демобилизации всех, кто поступает в высшие или средние учебные заведения. Я подал документы в Высшее мореходное училище. Мне пришел вызов на экзамены, но директор завода не отпустил. За любое проявление недисциплинированности на военном заводе грозил трибунал. Тогда я подал в суд. В городском суде мне отказали, а в областном я выиграл дело. Но было уже поздно, экзамены прошли. С завода я все равно ушел. 1 октября 1945 года в Алма-Ате открылся физкультурный институт, куда я и поступил.

Выходной – один день в месяц

Первый казахстанский участник летних Олимпийских игр 1956 года в Мельбурне бегун Евгений КАДЯЙКИН встретил войну в Орске.

– Я там работал токарем-лекальщиком на 257-м Тульском оружейном заводе, – рассказывает Евгений Семенович. – На немецком станке готовили метчики и калибры для нарезки в патроне. В ружье это называли пистоном.

Работать в условиях военного времени приходилось много:

– Мы работали каждый день по 12 часов. Через две недели давали один выходной. Взрослые же рабочие вообще могли отдыхать только один раз в месяц. Как мы, подростки, ждали этого выходного! Солнца практически не видели. Самым большим детским желанием было вылезти на крышу и просто там полежать. Нам всегда делали замечание: “Вы можете проспать начало рабочего дня!”. Потом выход на чердак забили досками… Уставали неимоверно – в обеденный перерыв засыпали около металлической печки. Будили нас на смену так: зажигался яркий свет и громко звенел электрический звонок. Два раза опоздал на работу. За это с меня удержали 300 граммов хлеба, и я получил только 500. Это было страшное наказание. Помню, что мама меня сильно ругала. Жили мы в метрах 900 от завода. Мой папа работал в милиции. Часть денег он отдавал на патроны для фронта.

Как и любой мальчишка того военного времени, Евгений Кадяйкин мечтал убежать на фронт.

– На фронт, только на фронт. У нас Володя Сковородин уехал на передовую. Полтора года его не было. Приехал с тремя орденами и без правой руки… Буквально рвались на фронт. Лучше там, чем здесь сидеть. Тут разговоры только о выполнении нормы. Один мордвин делал 2,5 нормы, я около 1,5–2 делал, а одну – это железно, потому что если ты не выполнил ее, то будешь работать еще дольше.

Весть о победе над фашистской Германией Евгений Кадяйкин помнит так хорошо, будто это случилось только вчера:

– В Оренбурге народ заполнил улицы. Как сейчас помню, шел маленький дождь. Отец мне впервые дал сырец за Победу – это такая зеленая водка. Целовались, обнимались, плакали. Это неповторимо! Жаль, что мало корреспондентов засняли в городах эту Победу. Все гуляли до самого вечера.

Война перекроила все судьбы

Известный казахстанский футбольный тренер, а впоследствии функционер Аркадий ХОХМАН именно в годы войны попал в нашу республику.

В 1940 году подошла к концу его служба в армии, и он вернулся из Бухареста в родной Кишинев. Хохману тогда было 25 лет. Он с удовольствием окунулся в футбольную жизнь республики, стал играющим тренером молдавского “Динамо”.

– В Молдавии футбольные игры постоянно собирали большое количество зрителей, – вспоминал Аркадий Вольфович в своей автобиографической книге “Футбол. Странички пройденного пути”. – Вынашивались планы организации первенства республики, участие сильнейших команд в союзных структурах. Всему этому тогда не дано было сбыться. 22 июня 1941 года началась Великая Отечественная война. Война перекроила судьбы десятков миллионов людей. 20 миллионов отдали свою жизнь, другие десятки миллионов судьба забросила в разные места, оторвала от семей, многим так и не удалось вернуться в родные края.

Аркадий Хохман, только год назад демобилизовавшийся, снова пошел служить. Как и его братья:

– Мой второй по возрасту брат Митя в первые месяцы войны пропал без вести. Младший брат Иоган в 1942 году дважды был ранен и после выхода из военного госпиталя умер в городе Муроме. Я с конца 1942 года до середины 1946-го служил в Харьковском погранучилище, дислоцированном в Ташкенте, затем переехал в Алма-Ату.

Случайная встреча

Известному нашему боксеру, а впоследствии тренеру и арбитру Серику АБДЕНАЛИЕВУ на момент начала войны было всего два года.

– Мой отец был комбайнером, – говорит Серик Абденалиевич. – Кара-Кастек, где мы жили, был районным центром. Там работали всего трое комбайнеров. Тракторов не было, и поля вспахивали на быках. Когда началась война, отца по брони оставили в тылу, а призвали только в 1943-м. В 1944-м мы получили от него последнее письмо. Они стояли под Варшавой и ждали приказ о наступлении. Отец пропал без вести. Тогда бабушка от переживаний ослепла. Однажды, когда я возвращался из Ленинграда с чемпионата Союза, рядом со мной оказался полковник. Весь в орденах. Еще у него был значок мастера спорта по парашютному спорту. Разговорились. Он сказал, что мой отец лежит в Москве в могиле Неизвестного солдата. Поэтому всякий раз, когда бываю в Москве, я приношу туда цветы.

В ссыльном вагоне

Футболист карагандинского “Шахтера” и алма-атинского “Кайрата” Виктор АБГОЛЬЦ родился, когда в войне уже наступил перелом, – весной 1944 года.

– Я родился в семье репрессированных, – рассказывает Виктор Алексеевич. – Мой отец из Баку. Он работал водителем, возил начальника местного порта. Однажды из Москвы приехал маршал Тухачевский, чтобы осмотреть укрепрайоны в Ленкорани. Отец свозил его с начальником порта до места и обратно. Через месяц Тухачевского признали врагом народа, а начальник порта застрелился. Отца же “закрыли” и до начала Великой Отечественной войны никуда из города не выпускали, а затем выслали в Казахстан. Моего брата Леонида отправили в Караганду, где он с 16 лет работал на шахте. Я же родился на территории Казахстана – на станции Тобол Тарановского района Костанайской области. В Караганду добрались через Акмолинск (сейчас Астана. – Прим. ред.). В этом городе у нас жила тетя, а бабушка оказалась в одном бараке с женой не то Молотова, не то Калинина. В общем, была чуть ли не политической заключенной. В 1948 году нас поселили в 6–7 километрах от Караганды. Там я и начал заниматься футболом.

P. S. Пять человек – пять разных историй. Но объединяет их одно – Великая Отечественная война, оказавшая влияние на их судьбу. И в эти дни, вспоминая о тех страшных годах, мы благодарим людей, отдавших свою жизнь за возможность жить сегодня под мирным небом.

Загрузка...