Опубликовано: 5436

Александр АЛЕКСЕЕНКО: о патриотизме, конфликтном потенциале и “ямах” демографии

Александр АЛЕКСЕЕНКО: о патриотизме, конфликтном потенциале и “ямах” демографии

Доктор исторических наук из Усть-Каменогорска Александр Алексеенко долгие годы возглавляет демографическую лабораторию, которая объединяет исследователей по различным темам демографии. Но, по мнению ученого, как наука демография сегодня практически не востребована. Вместо нее правят лозунги.Очаги напряженности

– Почему вы считаете, что вопросы демографии отошли на второй план?

– Сейчас демография больше воспринимается через приз­му общественно-политических процессов и через такой термин, как “патриотизм”. На ранних этапах суверенитета это было актуально. В чем суть патриотизма? В прошлом. Это истоки, корни, традиции, обычаи… Важнейшее звено этого прошлого – семья: большая, многодетная, семья-опора. Фактически речь сводится к рождаемости и семейным отношениям. Народу такие лозунги более понятны. В итоге делается вывод: чего здесь изучать? Поэтому демография не воспринимается как наука. И носителями этих лозунгов выступают общественные деятели, депутаты… Так, часто можно услышать: “Запретить контрацепцию!”, или “Обложить налогом холостяков!”, или “Давайте дадим денег холостякам, пусть женятся!”, или, как в России Жириновский предлагал: “Не выпускать из страны женщин репродуктивного возраста, пусть родят сначала!”. Но высокая рождаемость – не критерий социально-экономических успехов. Возьмем простой пример: Африка и Европа – большая рождаемость обычно случается там, где живут хуже, а не лучше. Получается, у нас берется за основу только прошлое, и производится попытка проецировать его в будущее. Невзирая на социально-экономические особенности современного мира.

– А какие это социально-экономические особенности?

– Уже сейчас наблюдается большой приток сельской молодежи в города, которая приходит со своими установками, представлениями и амбициями. А город ее встречает очень сурово. Город в Казахстане исторически сложился русскоязычный, индустриально-промышленный. Молодежь практически приходит в параллельный мир, адаптироваться в нем очень сложно. Потому что образование стоит бешеных денег, жилья практически нет, общежитий нет, средние специальные учебные заведения и те платные. Получается, все варианты социализации, адаптации к городу практически перекрыты. Причем большинство молодежи представлено казахским этносом.

– Что еще усугубляет проблему?

– В настоящее время в возраст социальной активности вступает поколение, рожденное в 80-е годы. Наибольшая социальная активность – с 17 до 30 лет. Этот отрезок определяет 80 процентов всей будущей жизни. Вся остальная жизнь идет по инерции от того капитала, которого ты достиг в это время. Это энергетическая сила любого общества. Чем больше таких людей, тем динамичнее развивается общество, потому что они все меняют. Но перемены могут быть как в хорошую, так и в плохую сторону. Этот слой должен быть основным в поле зрения государства. Если его поддержать демографически, то есть платить деньги не за 3–4 ребенка, а за 1–2, обеспечить жильем, бесплатным средним специальным образованием, общежитиями, все вернется с лихвой. Но если упустить, будут серьезные проблемы. Национал-патриотическое движение ведь не просто так активно озвучивает эти проблемы.

Нет “подушки безопасности”

– Какова ситуация с русским этносом?

– Это старая возрастная структура. Средний возраст – за 40 лет. И чем старше, тем больше зависимость от государственной системы – зарплат, пенсий, пособий… Если казахское население традиционно выживало за счет большой семьи, родственных отношений, взаимоподдержки, то у русских этой “подушки безопасности” нет. Они острее реагируют на все политические и социальные изменения. Малейший вектор изменений, будь то переименование городов, улиц, выступления национально-патриотических движений, сразу увеличивает процент миграции.

– Как отозвался в Казахстане призыв президента России Владимира Путина о возвращении соотечественников на историческую родину?

– Россия хочет заткнуть свои демографические ямы казахстанцами. Ей даже не русские нужны – ей все нужны, чтобы заполнить пустующие земли в Сибири, на Дальнем Востоке, в деревнях и селах. Почему в Казахстане нет резкого оттока русских? Потому что русские в Казахстане традиционно проживают в городах. У них определенный инженерно-технический уровень образования. И это никак не совпадает с интересами России, которой нужна крестьянская масса…

Поэтому комфортнее оставаться и жить в Казахстане, в городах, чем ехать в российскую глухомань. Но после каждой вспышки национал-патриотического выступления русское население начинает испытывать опасения. В основном эти страхи касаются будущего детей, так как каждый родитель мечтает о более высоком статусе для своего ребенка, чем у себя. А незнание языка автоматически исключает такую возможность.

Что показала скандальная перепись

– Перепись населения 2009 года имела скандальный резонанс. Можно ли ее данные считать объективными?

– Большинство людей, которые дают оценку переписи населения 2009 года, связывают ее с финансовыми нарушениями. Но нет никаких весомых доказательств ее недостоверности. Считаю, что она позволяет увидеть тенденцию – прошлое и настоящее.

– Каковы основные этнодемографические показатели Казахстана?

– Казахи составляют 63,1 процента, русские –  23,7. Далее идут узбеки – 2,8, украинцы – 2,1, уйгуры – 1,4, татары – 1,3, немцы – 1,1, другие этносы – 4,5 процента. Если немцев 20 лет назад было около 1 миллиона человек, то сейчас их  примерно 150 тысяч. Украинцы уступили место узбекам, а немцы – татарам и уйгурам. В целом все демографические показатели на 90 с лишним процентов определяет казахское население. Это случилось впервые за 150 лет.

– Какова роль оралманов в демографической политике Казахстана?

– Оралманы сыграли серьезную роль в приросте населения. Численность прибывших – примерно 1 миллион человек. Они продолжают улучшать показатели рождаемости. Это серьезная масса, которая может повлиять на политические, социальные, экономические вопросы. Но не с точки зрения качества. Большинство из них очень плохо жили в Узбекистане, Китае, Монголии, занимая низкую социальную нишу. Поэтому их образовательный, профессиональный уровень не всегда соответствует реалиям Казахстана. Это вызывает негатив как у коренного населения, так и самих оралманов. И весь этот негатив копится внутри этнической группы казахов, что в принципе опасно.

К тому же оралманы продолжают в некоторых областях жить своим, отдельным миром, неподконтрольные госструктурам, у них царят порой свои внутренние порядки... Представляя собой некую “вещь в себе”. Эта анклавность очень опасна, потому что они уже могут влиять на миграционные потоки, структуру миграции и так далее... Они имеют бесплатное образование, социальные льготы, одним словом, получают дивиденды от своего статуса, чем вызывают сильное недовольство коренного населения. И этот момент имеет достаточно сильный конфликтный потенциал.

Кто “ломает” экономику?

– В 90-е годы наблюдалось резкое снижение рождаемости как за счет оттока населения, так и по экономическим причинам. Как это повлияет на экономику?

– Поколение 90-х понемногу начинает влиять на нашу жизнь: они уже “поломали” школьную структуру – сейчас за партами сидит намного меньше детей, чем в предыдущих поколениях. Теперь они очень сильно разбалансируют систему высшего образования. С этим особенно четко столкнулись региональные вузы: когда абитуриентов почти нет, идет сокращение преподавателей. Скоро они, возможно, “поломают” рынок труда. Но вся беда в том, что как была у нас проблема с инженерно-техническими кадрами, так и есть. Но это малочисленное поколение – тоже в массе своей юристы и экономисты.

– Что в этой ситуации должно предпринять государство?

– Государство на это особо не реагирует. Чаще всего оно реагирует уже на результат, а не на причину. А ситуация очень быстро развивается, поэтому все программы, которые пишутся, – они не срас­0тутся, потому что ориентированы уже на прошедший этап. Взять, к примеру, лозунг о необходимости многодетных семей. То поколение, которое готово к многодетным семьям, им сейчас уже за 30. Поколение, которое даст реальный демографический эффект, – это восьмидесятники, они еще пока в самом соку. Но если будут ставки делаться на 3–4-го ребенка, то это тоже пройдет мимо них. Вот если бы сделать ставку на 1–2-го ребенка, то они с лихвой бы перекрыли демографическую яму, которую нам роют 90-е годы.

– Как все эти перепады количества населения будут влиять на пенсионную систему?

– Все зависит от того, кем выйдут на пенсию люди: нуждающимися в пособиях или рабочими людьми? От этого зависит, какой будет потребительская корзина в будущем: если нынешняя молодежь уйдет на пенсию безработной массой, то это не даст возможности сильно развернуться малому и среднему бизнесу – покупательная способность их будет очень низка. На государство это тоже может лечь тяжким бременем.

– Каков прогноз на ближайшие 20 лет?

– Тенденция такова, что через 20 лет население Казахстана примерно на 90 процентов будет составлять казахский этнос, на 70 процентов это будет городское население. Если казахи будут занимать освобождаемую европейцами индустриально-промышленную нишу, то “врастание в город” пойдет быстрыми темпами. Чтобы быть в одном ряду с высокоразвитыми странами, мы должны двигаться по пути урбанизации, индустриализации, роста качественного образования и т. д. В то же время, если город не сумеет адаптировать растущее число мигрантов из села, возможен вариант рурализации – город начнет превращаться в большую деревню, жить по ее правилам.

Такая некая двойственность – наше цивилизационное преимущество. Есть возможность конструкции общества, сохранившего, с одной стороны, основу этнической культуры, и с другой – движущегося на этой основе в постиндустриальное будущее.


Загрузка...