Опубликовано: 1214

Султан Усманов: «В театре все надо делать чистыми руками

Султан Усманов: «В театре все надо делать чистыми руками

Наше предновогоднее интервью - с режиссером Государственного академического русского театра для детей и юношества Казахстана им. Н. Сац Султаном Алимжановичем Усмановым.

Дорога к храму

- Для чего человек приходит в театр, Султан Алимжанович?

- Каждый отвечает на этот вопрос по-своему. Некоторые, например, мечтают: «Я что-то покажу всему миру, всех удивлю…» В начале своего творческого пути и я так думал. Не сомневался, что представляю какое-то явление в театральном мире и обязательно должен всех удивить, покорить, вызвать восторг. Но прошло время, и я задал себе этот вопрос уже по-иному. «Чем я занят? Что я должен делать в театре, какие у меня цели, задачи? Что такое театр, в конце концов?»

- Есть известное выражение: театр – это храм.

- Согласен, театр - храм. Людям не всех профессий дано свои чаяния и мысли доносить до масс. Действительно, когда со сцены идут какие-то серьезные мысли, они влияют на людей. Они их меняют. Если зритель после спектакля придет домой и задумается, значит, что-то случилось, в театр он сходил не напрасно. Поэтому миссия актера, режиссера очень серьезна и ответственна. Для меня актер и режиссер – это не люди, которые вышли на сцену и что-то натворили. Они обязательно должны знать, что несут людям, зрителям. На нас, режиссерах и актерах, лежит большая ответственность. Мы оказывает на людей влияние, порою меняем их. Мы можем даже изменить психику человека, его менталитет.

«Бременские музыканты»

Поэтому очень важна гражданская позиция творческого человека. Здесь можно говорить не только о работниках театра, но и в целом о людях искусства, литературы. Слово может созидать, а может разрушать. В искусстве, культуре должны работать люди, которые осознают свою миссию. Я не говорю, что они пророки, но в принципе они несут эту функцию. «Поэт в России больше чем поэт», - в свое время сказал Евгений Евтушенко. То же самое можно сказать и о театре. Великие актеры могут мощно повлиять на зрительный зал.

О детях и театре

- Султан Алимжанович, меня лично волнует такой вопрос. В ТЮЗе всегда был знаковый спектакль для школьников… В середине 60-х годов, например, это был спектакль по пьесе ленинградской учительницы Н.Долининой «Они и мы». Вместе в книгой Юрия Герта «Кто, если не ты» он буквально перевернул наши умы… Гремел спектакль «Остановите Малахова». В свое время Рубен Суренович Андриасян поставил спектакль «Ночь после выпуска» по повести Тендрякова. Мне рассказывали, что один класс после коллективного похода на спектакль сорвал урок литературы: «Поговорим на чистоту!» К чести учительницы, она все поняла правильно. А какие были диспуты после спектаклей? Спорили, что называется, «до хрипоты»… Сейчас в театре нет спектакля, который будоражил бы юные умы. В чем дело? Или вам как режиссеру, это не интересно, или время другое. Или…

- Или… Нужен драматург, который написал бы сегодня такую пьесу. Где она? А чтобы написать пьесу, надо знать сегодняшнюю молодежь, что ее трогает, волнует. Пьесы «Ночь после выпуска» и «Дорогая Елена Сергеевна», например, были драматургическим материалом, который попадал в то время. Помните, какой ажиотаж вызвала пьеса «Дорогая Елена Сергеевна»? Она отражала явления в обществе. Если такая пьеса появится сейчас, то все театры начнут ее ставить.

А теперь о диспутах. Давайте сравним уровень образования того времени и сегодняшних школ. Разница-то огромная. У двоечников, которые со мной учились и сидели «на островах» (так мы называли «камчатку»), уровень знаний был намного выше, чем средний уровень сегодняшних ребят. Мы больше читали. Сегодня дети не читают. Я специально не занимался статистикой, но общаюсь с детьми, в том числе с собственным сыном. Не читающий человек не способен дискутировать, что-то обсуждать. Это огромная проблема, от нее нельзя отнекиваться…

- А с другой стороны, говорят, что наши дети умнеют год от года.

- Да, они знают компьютер, иногда даже три языка, кажется, умные, но когда с ними начинаешь рассуждать об элементарных вещах, наблюдаешь обратную картину…

- В связи с этим возникает вопрос: а нужен ли такой театр как ТЮЗ сегодня вообще? Многие бывшие ТЮЗы в настоящее время уже стали просто молодежными театрами. Одна очень хорошая актриса нашего театра им. Лермонтова, бывшая тюзовка, так и сказала в интервью: «Я перешла во взрослый театр потому, что хотела играть в глубоких психологических спектаклях». Может, изначально в детских театрах есть какая-то ущербность, второсортность?

- Ну, во-первых, глубокие психологические спектакли от названия театра не зависят. И в том же ТЮЗе за более чем 65 лет его существования шли очень интересные спектакли, на которых зрители выпрашивали лишний билетик. Раскрою свои карты. Года три-четыре назад я очень скептически относился к детскому театру. Потом понял, что неправ. Ведь ТЮЗ - это театр, через двери которого проходит будущий Зритель. Дети здесь впервые знакомятся с театром. Я горюю, что ТЮЗа нет в моем родном Душамбе. Мне импонирует то, что основная задача нашего театра - работа с детьми. Это будущие зрители, будущие театралы! Ведь если мы вырастим у сегодняшнего ребенка потребность в театре, будет театр. Не будет зрителя – театр можно закрывать.

- Сегодня в ТЮЗ приходят иногда родители просто с грудными младенцами, и часто очень маленькие дети мешают восприятию спектакля более старшим ребятами… Помню, Наталия Ильинична Сац четко делила зрителей по возрастным категориям: кому на какой спектакль приходить. И маленьких детей, которых приводили их старшие братья и сестренки, потому что дома было не с кем оставить, ждала детская комната при театре, где с ними занимался педагог.

- Думаю, что Наталия Ильинична была права. Ребенка надо приводить в театр не в два-три года, когда он еще совсем маленький, а примерно с садиковского возраста. И для этих детей в театре должен быть специальный репертуар: «Теремок», «Колобок», «Репка». Ведь одно дело, когда ребенку читаешь книжку, и совсем другое, когда он видит этих героев на сцене. Хотя, конечно, бывает, очень маленькие дети спокойно смотрят взрослые спектакли и даже как-то их воспринимают. А что касается детской комнаты, то Сац, конечно, это придумала здорово. Это прекрасно. Пусть ребенок находится не в зале, а в детской комнате, но ведь он все равно - в театре. Он впитывает дух театра… Уничтожить детские театры можно очень быстро. А потом, лет через 10, все очнутся и скажут: это было очень нужно. Так случилось с детскими садами. Открывать, создавать – всегда очень сложно. Мы и так разрушили все, что могли…

«Кошкин дом»

О гениях и талантах

- Султан Алимжанович, в начале нашего разговора вы сказали, что я могу задавать вам самые неудобные вопросы.

- И чем неудобнее, тем лучше…

- Не секрет, что люди (как правило, далекие от нашего театра) воспринимают вас как «заезжего варяга». Вы же приехали не то что из другого города – из другой страны…

- Во-первых, хочу сказать, в алматинском ТЮЗе я совсем не потому, что «ищу работу». У меня вариантов очень много, и я мог бы «прыгать» из театра в театр. Может, это было бы мне даже легче. Поставил спектакль и уехал. А там хоть трава не расти. Увы, таких режиссеров много. Но мне лично интересно работать в одном театре. Наверное, я однолюб. В театральном мире обо мне знают: если этот человек пришел в театр, он останется в нем надолго.

«Памятник»

- Вы уже можете сказать что-то про театр, про труппу?

- Думаю, за пять лет в ТЮЗе все же что-то произошло. ТЮЗ изменился. Я вижу труппу и знаю о ней больше, чем кто-либо другой. Но я вижу все и недостатки, думаю, что еще можно сделать.

- Меня как-то просто оглушили слова Эдварда Радзинского в одной из телепередач. Он рассказывал, что когда впервые пришел во МХАТ, понял, что актеры, не только, как ему говорили, недолюбливают друга. Они желают другу смерти! Что – «террариум единомышленников» - это специфика любого театрального коллектива?

- Я не знаю о МХАТе во времена Радзинского, я работаю в этом театре, в котором поставил более 10 спектаклей. И уверен: у нас образовалась нормальная команда. Актеры любят друг друга, помогают друг другу, советуются друг с другом… Можно этот факт принимать, можно не принимать, но есть команда.

- Что, такая уж «тишь да гладь, да божья благодать»?

- Вы поймите, всё прекрасно не может быть ни в каком коллективе, тем более в творческом. Мы же люди – со своими характерами, амбициями, если хотите. Да, могут быть какие-то конфликты между актёрами, но это естественно, обобщать какие-то недоразумения не стоит, потому что, повторюсь, команда в ТЮЗе собралась очень интересная. Во время работы над спектаклем я чутко улавливаю атмосферу и не чувствую между актерами никакой вражды. Возможно, кому-то эта команда может нравиться, кому-то не нравиться – как в любом коллективе, и особенно в театре, всем не угодишь. У нас же 50 актеров и каждый звезда! И это нормально – это же актёры!

- А вас не напрягает работа со сплошными гениями?

- Нет, мало того, я верю, что каждый в нашей труппе - гений. Хотя кто-то уже реализовал себя как актер, а кто-то нет. Но каждому плоду, как говорится, свое время. Я говорю это не лукавя, потому что некоторые актеры проявляются прямо у меня на глазах. Взять, например, Владислава Дрыгалина, который играет стражника в «Бременских музыкантах». Это не главная роль, но актерская работа заметна. Думаю, если с актером поработать, он и дальше будет расти.

«Пять жен Ходжи Насреддина»

- В ТЮЗе работает очень интересный актер – Евгений Жуманов. Почему вы его так мало занимаете в спектаклях?

- Я бы не сказал, что я его не занимаю. Ведь многое зависит от самого актера.

- Но мне часто говорят о железной дисциплине в театре. Назначили тебя на роль пятого пенька в общей сцене, ты должен его играть, хотя сам себя видишь не меньше чем в роли Гамлета.

- Нет, я бы так не сказал. Все идет от актера – желает ли он заниматься творчеством. Это можно сказать не только о Евгении Жуманове, но и о некоторых других актерах. Иногда человек не то что не хочет играть в спектакле, просто у него другие творческие потребности. Что касается Евгения, то я считаю, что он очень талантливый и интересный актер. Мы с ним работали в «Закате», и я бы еще с удовольствием с ним работал дальше. Он человек интересный, вдумчивый, умный, интеллектуальный… Но ведь у каждого человека бывает творческий кризис. Что-то, наверное, его не устраивает, может быть, в режиссере.

- А актер может не ужиться с режиссером?

- Не то, чтобы не ужиться. Есть некоторое соприкосновение режиссера с труппой. Привыкание. Актеру к каждому режиссеру надо привнуть. Ведь у из них свои требования. Актерам, которые состоялись где-то, иногда хочется что-то своё…

- Как-то один актер в интервью сказал мне, что вы ломаете актеров, не хотите их понимать.

- Я никого не ломаю, я просто заставляю актера думать, а не говорить чужие слова. Я прошу его ничего не играть, а прожить судьбу своего героя. Требую от актера жизни.

- И вы не навязывает ему свою трактовку роли? «Я вот так вижу и никак иначе!»

- Наоборот. Я всегда говорю: ищи логику поведения, логику мысли своего персонажа. Если роль внутренне сделана, то на мизансцену ты выйдешь сам. И твоя мизансцена будет гораздо интереснее, чем я что-то предложу.

- А можете пример привести, что актер что-то предложил и получилось здорово? Сам напросился на роль?

- Оля Бобрик в приказе в «Закате» не была. Сама захотела, и я ей дал возможность: пожалуйста, играй. И получилось! В каждом спектакле кто-то что-то предлагает и ни разу не было случая, чтобы я сказал «Нет!» За исключением тех случаев, конечно, когда видно однозначно: это не роль данного актера!

- А вам лично какие актеры интересны? Наглые и гениальные или скромные, самокритичные?

- Поговорим о Тахире Восилове – актере с высокими личностными и творческими амбициями. Это очень талантливый актер, на мой взгляд. Его роль в «Закате» где-то в прессе назвали даже бриллиантом. Но, извините, это «Закат» - Бабеля! Перечислим другие «звездные» спектакли Восилова: «Замарашка», «Игра», «Памятник - я называю только взрослые спектакли. Но он что – работал без режиссера и вне спектакля? Режиссер назначал его на эти роли. Если взять спектакль «Игра», то это же не моно-спектакль! Там играет команда. А Расплюев Восилова - очень выигрышная роль.

- Иногда спектакль начинается хорошо, а посмотришь его через некоторое время, поистрепался…

- Пока в зале сидит режиссер, актеры делают все «как надо». Но рано или поздно они как бы освобождаются от режиссера, и начинается «их час». У иного актера начинают преобладать личные амбиции, и он может одеяло потащить на себя. От этого разрушается целостность спектакля. Я беру репетиции и все ставлю на свои места. Так было, например, в последнее время со спектаклем «Игра». Мы прошли по всем сценам, по всем задачам, спектакль как бы создали заново. И там вдруг все заиграло. Спектакль стал мудрее, я бы сказал…

- Недавно один актер меня просветил. Есть Актеры и есть артисты. Артист – это только профессия, а вот Актер – это судьба, от Бога.

- Я бы сказал наоборот: Артист – это то, что от Бога. А вот актёришка – это профессия. Есть люди, которыми как бы мы не занимались, ничего не выйдет. Человек просто попал не в ту профессию. Совершил ошибку.

- В театре много сломанных судеб?

- Очень много. Я всегда ругал коллег, которые вовремя не останавливали начинающего актера. Если мы видим, что это не профессия для данного человека, лучше ему потихонечку объяснить, чтобы он ушел из театра, занялся чем-то другим. Ради его же блага. Это будет лучше, чем когда этому актеру стукнет «за 50» и он останется нереализованным… Он будет всех ругать, винить других в своих неудачах. Я такого много видел в жизни. И если слишком молодой актер попадает в театр и я вижу, что он не актер, я делаю все, чтобы он ушел.

- Говорят, непорядочного актера сразу видно на сцене. Это так?

- Да, это страшная вещь. Иногда ты смотришь спектакль, и видишь, какой человек этот актёр.

- Гений и злодейство не совместимо?

- Нет, с этой фразой я не согласен. Творческие люди бывают двух направлений: от Бога и от дьявола. Когда от дьявола – это видно на сцене. Бывает, хороший актёр, а в зрительный зал несет негатив.

- А что, какие-то дьявольские признаки есть?

- Нет, признаков нет, негативную или позитивную энергетику чувствуешь на уровне биополя. Хотя иногда человек просто не дружит с мозгами…

«Ромео и Джульетта»

Вопросы на засыпку

- Если от некоторых ваших спектаклей я в восторге – от «Памятника», «Игры», «Заката», «Пяти жен Ходжи Насреддина», «Бременских музыкантов», «Кошкиного дома», то некоторые не произвели на меня должного впечатления. Например, «Ромео и Джульетта». Всё вроде красиво, а душу спектакль не задевает… Хотя рейтинг Виталия Куприянова – Ромео, скажу ради справедливости, на сайте театра зашкаливает.

- Нет такого режиссера, который был бы застрахован от неудач. Всегда что-то получается, а что-то не очень. Одно дело, когда я сижу дома и вижу спектакль как бы виртуально в своем мозгу, а другое дело – что появляется на сцене. Что-то удается, что-то не очень. В «Ромео» многое не удалось. Бывает… Хотя, я думаю, что при всех недостатках, спектакль этот на сегодняшний день много дал нашей труппе. Тому же Виталию Куприянову, потому что это огромная роль. Пусть он многого не дотянул, многое не сделал… Немало дал спектакль и Тане Костюченко - Джульетте. Так что, считаю, спектакль этот нам нужен. Когда молодому актеру дают такую роль, это его шанс.

- А «Белое облако» по Чингизу Айтматову? Хотя в целом спектакль получился, но остались вопросы к Чингисхану – Евгению Ефремову. Да он и сам очень скептично подходит к спектаклю и к своей роли… Говорит: надо еще работать и работать…

- Думаю, этот спектакль состоялся на 50 процентов. Как говорится, фифти-фифти… Это философская вещь, и при работе над ней надо было думать на другом уровне, на другом «пласте». Хотя я люблю Евгения Павловича, как актера, у меня иногда складывалось впечатление, что он не слышит меня, режиссера, хотя по-своему старается… По итогам работы я вижу Чингисхана совсем другим. Это у меня некая заноза. В будущем я за него обязательно возьмусь. Может, попробую ввести другого актера на эту роль. Вдруг получится все же то, что я задумывал. На мой взгляд, там нужен неожиданный Чингисхан, Чингисхан для всех… Хотя, обратите внимание, в «Белом облаке» психологические женские роли сделаны. Они зрителем воспринимаются. Вообще я считаю, что даже если один актер неожиданно раскрывается в спектакле, это плюс театру. Потому что все время лепить шедевры невозможно. Покажите мне такой театр!

- А что вы думаете о труппе?

- За труппой я наблюдаю уже пятый год. В ней есть много интересных актеров. Возьмем Юру Гнусарева. Каждая его роль за последние два года – маленькая, большая, средняя – что-то неожиданное для всех. Не бывает у Юры плохих ролей. Вокруг каждой его работы идет масса разговоров - и в прессе, и внутри театра. Во время спектакля я сижу в заднем ряду и слежу за реакцией зала. Для меня, как режиссера, это очень важно. И я вижу, как зритель воспринимает его работы.

Не могу не сказать об успехах женской труппы. Спектакль «Пять жен Ходжи Насреддина» я специально делал для наших женщин. Мне их всех хотелось собрать на одной площадке. И каждая «жена» у нас по-своему интересна. В «Памятнике» три женских роли, и каждая из них заметна.

- Ваши пожелания актерам в новом 2012 году.

- Главное, чтобы мы все, дай Бог, были здоровы: наша профессия особенно требует быть всегда здоровыми. Элементарный насморк, ОРЗ может сорвать работу на 2-3 дня, и все летит в тартарары. Помню, один мой педагог говорил: «Простудился. Сам виноват!» «Но я же живой человек!» - отвечаю ему. «Подставлять себя нельзя!» Видите, как все сложно актерам – им даже болеть нельзя.

- Кто-то сказал, что играть объявленный спектакль актеру может помешать только смерть.

- В принципе да. Если на спектакль актер не пришел актер по каким-то мелким причинам, это ЧП огромное.

- Ну и как, нынешние молодые актеры этим руководствуются? Или это принципы старых актеров?

- Я не проводил бы здесь деление по возрастным категориям. Это зависит от самого человека. У нас есть молодые ребята - очень ответственные. Если человек творческий, любит свое дело, не мыслит своей жизни без него, серьезно относится к своей профессии, любит ее уважает, то профессия рано или поздно воздаст ему по заслугам.

- Султан Алимжанович, я понимаю, что этот вопрос для вас не слишком корректный. В нашем ТЮЗе сложилась довольно странная ситуация: в театре нет не только худрука, но и главного режиссера… Вы один как бы на все про все…

- Почему же некорректный? Вопрос очень даже нормальный. Но давайте задумаемся: откуда берется худрук в театре? Конечно, можно его назначить, но получится ли из этого что-то хорошее? Худрук должен родиться. В театре должен появиться человек, которому верят… Пусть хотя бы часть труппы пойдет за ним. Придет время и лидер появится. А человек, поставленный в театр только ради галочки, лишь бы место занять, может многое напортить, разрушить.

- А худруки у нас не вымерли в принципе?

- Это очень сложное дело. Их нигде нет. Во многих театрах это проблема. Худруком должен быть человек мудрый, мыслящий, заглядывающий хотя бы на пять лет вперед… Мне самому приходилось этим заниматься 20 лет.

«Игра»

- Если бы вы были директором, что бы изменили в театре?

- Я бы усилил труппу. Иногда видишь, что не хватает актера такого плана, или такого…

- Вы испытываете удовлетворение от работы в нашем ТЮЗе?

- Да, мне нравится сам процесс работы. Иначе я не стал бы заниматься этим делом. Зачем? Лучше посидеть дома, телевизор посмотреть, книжки и газеты почитать. Есть цели, которые я не озвучиваю. Иногда, например, я беру спектакль, чтобы поработать с конкретным актером. Даст ли это что-то ему?

- Если не театр, то что?

- Я занимаюсь этой профессией, потому что люблю ее. Это мой крест. Так получилось. И не потому, что я ничем другим заниматься не могу. Думаю, из меня вышел бы прекрасный чистильщик обуви. Поверьте, я могу чистить обувь очень хорошо. Я могу быть профессиональным, просто супер-посудомойщиком. В студенческие годы я работал посудомойщиком по ночам. Мне говорили, что я работал гениально и очень чисто мыл посуду.

- Ну а если серьезно, если не режиссер, то что?

- Стал бы хирургом.

- Ваш жизненный девиз.

- В театре все надо делать чистыми руками. Здесь должна быть чистота помыслов, чистота деяний, чистота слов. Хотя, я думаю, это и человеческий девиз. А что касается театра, то грязные помыслы здесь сразу видны. Театр отражает все.

- С Новым годом Вас, Султан Алимжанович! Я желаю вам прекрасных спектаклей в новом году, творческих удач, успехов!

- И вас также. Ну а зрителей мы ждем на наших спектаклях. Надеемся, не разочаруетесь!

Загрузка...