Опубликовано: 1092

Почему мы боимся умных женщин? Иногда по ночам они делают странные вещи

Почему мы боимся умных женщин? Иногда по ночам они делают странные вещи

Летний мир, весь трепетный, кляксами золотыми и зелеными дрожал, знойный. Он по-прежнему будет, когда нас с вами не будет, когда мы прекратим свое существование...

Помню, шел в августовскую жару в районе Трокадеро, утопая каблуками белых парусиновых сапог в размягченном асфальте. Шел, вдыхая бензин, шел весь трансатлантический: морские, белые в синюю полоску брюки, белый пиджак... А из далекого репродуктора того прекрасного 1982 года выливалась модная капризная песенка:

When I am with you
It’s paradise,
You kiss me once,
I’ll kiss you twice...

Мне тогда еще даже не было сорока, и я был влюблен в графиню! Настоящую! И я шел к ней. У нее на крыше (она жила в проезде майора Шмидта или майора Шульца, вот не помню...) были шезлонги, а над крышей нависал сам секс-символ Парижа – она, Эйфелева башня...

Графиня была красива и коварна, в тот день она не ожидала меня, я немного выпил на коктейле в издательстве и решил сделать ей сюрприз.

Улица взбиралась мимо кладбища, где была захоронена русская художница-декадентка Мария Башкирцева. Обычно я заходил поклониться ее праху, но сегодня не стал. Кладбище – справа, слева в прорези зданий возвышалась, да будет продлен ее век, Эйфелева, она, башня.

В отдалении, у ее подножия, кучковались, как на просторной парусиновой картине, группы французских граждан и туристов, совершая взаимовыгодный обмен открыток и сувениров на деньги. От недалекой Сены дул ветер, так что цокали ощутимо на флагштоках многочисленные флаги.

В проезде Шмидта или Шульца я вошел с помощью кода в escalier графини, поднялся на лифте на последний этаж, прошел еще один марш вверх по лестнице и нажал на звонок ее старинной двери. Ибо у графини все было красиво, все вещи, это была еще молодая и вздорная графиня.

Мы были друг в друга влюблены и бешено отдавались друг другу при каждом удобном случае... После десятка звонковых трелей я убедился, что графини нет дома.

Я не очень опечалился. В конце концов, она меня сегодня не ждала. Я прислонился к двери и стал ждать. Через, может быть, минут двадцать я явственно услышал из глубины квартиры некий повторяющийся хлопающий звук, как будто хлопали дверью.

Кровь сразу же закипела во мне, тем более что на коктейле в издательстве я, может быть, все-таки изрядно выпил, а совсем не немного, как мне казалось. Графиня дома, и она не одна! – решил я.

На площадку лестницы, где я стоял у двери графини, выходило окно внутреннего двора дома. Большое, старое французское достойное окно с широкой форточкой.

Я подтянулся и влез по пояс в эту форточку. Заглянул. Мимо, прямиком вверх на крышу графини, к ее шезлонгам, шла надежная узловатая труба. Внизу зияли десять этажей.

Я вернулся из форточки на площадку, насовал в один застегивающийся карман документы, деньги и ключи от моей квартиры. И опять полез в форточку, стал на трубу и через некоторое время вскарабкался на крышу графини.

Молчаливые стояли шезлонги, рядом с ними пальмы, по краю крыши пылали кустики азалии. А я пылал внутри.

Дело в том, что я очень ревнивый человек. Был и остался. У меня дрожали руки, пока я шел через крышу к своего рода стеклянному кубу, представляющему из себя верхнюю часть жилища графини, чтобы найти открытое окно или форточку.

Глазами же я искал какое-нибудь оружие. Я ожидал, что обнаружу графиню обнаженной на ложе любви, на ее постели грязной куртизанки, с мужчиной и убью их обоих немедленно.

О, убью, убью, да еще как! Вздорная, неверная девка! Девка, а еще графиня!

Я попал внутрь через форточку в кухне. Она, оказалось, и хлопала. Я не нашел в квартире ни единой живой души. Нашел две огромные пепельницы с окурками: «Кент» и «Житан» без фильтра. Стакан, из которого пили виски, и бокал, из которого пили вино.

Некоторое количество пустых бутылок. Шерлок Холмс сказал бы доктору Ватсону: «Мужчина и женщина пьянствовали и курили здесь всю ночь». Однако постель была в полном порядке и тщательно прибрана.

Я не успокоился, но был разочарован. Мне не удалось немедленно утолить мою ревность. Ну, вероятнее всего, обнаружив грязную куртизанку в постели с мужчиной, я бы не смог ее убить, получилась бы, вероятнее всего, смешная и гротескная сцена.

Но ее нет, мужчины нет, есть окурки и следы пьянства. Графиня любила постель, но любила также выпить и, выпив, порассуждать о высших материях... Надо было что-то делать...

Лучшим выходом для меня было бы уйти. Я осмотрел дверь и запоры. Изнутри закрывался только один. Чтобы отпереть еще два, нужны были ключи. Я вышел на крышу, заглянул в бездну десяти этажей и понял, что у меня не хватит духа спуститься по трубе. Я вернулся в квартиру и выпил весь алкоголь, какой смог отыскать...

Неверная моя возлюбленная явилась лишь около полудня следующего дня. В руках у нее был большой пакет с ручками. Она не удивилась, увидев меня, а я стал осыпать ее упреками и оскорблениями.

Где ты шлялась? Кто пил с тобой виски? Что у тебя в пакете? – кричал я и выдернул из ее руки пакет. Там оказалась ночная рубашка. Кто был у тебя дома? Куда ты ездила?

Она закричала, что все это не мой бизнес. Что я дикарь! Что она всю ночь беседовала с Жан-Пьером, да-да, это был Жан-Пьер, кричала она, об истории она беседовала, потому что я с ней не беседую об истории.

Для этого тебе нужна была ночная рубашка, да? – кричал я, – чтобы беседовать об истории?! Шлюха! Б..дь! Где твое достоинство графини!

Она закричала, что у нее есть достоинство графини, а я дикарь, которому только бы залезть на нее, а Жан-Пьер – да, Жан-Пьер – говорил с ней всю ночь об истории.

Мы бросились друг на друга. Хриплые и злые, мы сцепились с ней и изнасиловали друг друга.

Недавно она приезжала в Москву. Это высокая немолодая дама. У нее проблемы с дочерью. Дочь терпеть не может Жан-Пьера. Они все живут в Нормандии.

Источник: GQ

Загрузка...