Опубликовано: 1817

Надежды маленький театр под управлением любви

Надежды маленький театр под управлением любви

В кукольный театр «Зазеркалье» я пришла на постановку спектакля «Яблочко счастья». Мне сразу понравилась атмосфера, которая царила в фойе.

Самых маленьких зрителей встречали взрослые, которые  без сомнения, любят детей. В центре фойе актеры в костюмах играли с ребятами в разные игры. Малыши рисовали.

Рядом со мной сидела мама девочки, которая очень волновалась за своего ребенка.
- Не знаю, - поделилась она со мной, -  у нас дочка такая активная, а тут стесняется.
Действительно, ребенок стоял в сторонке и не принимал участие в игре. К ней подошел один из актеров, взял за руку… 

- Обычно дети раскрепощаются где-то уже на третьем спектакле – успокоила маму директор театра Надежда Павловна Майбо. - Все будет в порядке!

Когда все зашли в зрительный зал, спектакль тоже начался не сразу.
- Перед спектаклем  мы устраиваем игры на внимательность, собираем внимание детей, - пояснила директор. - Надо, чтобы они успокоились после  активных игр в фойе, приготовились воспринимать спектакль. Как правило, перед ребятами выступает педагог театра. Готовит их к восприятию спектакля, но сейчас она в отпуске.

Впрочем, с этой работой вполне справлялись и актеры театра…
Кукольный театр «Зазеркалье» известен в городе Алматы своим «лица не общим выраженьем». От зрителей, которые ходили в театр вместе с детьми, я слышала только восторженные отзывы, хотя, казалось бы, сегодня у детей, особенно южной столицы, развлечений достаточно.
И тем не менее, театр – это нечто особенное…

Об этом мы и говорим с директором и главным режиссером театра Надеждой  Павловной Майбо.
Свое призвание – театр – Надежда Павловна почувствовала, будучи  еще маленькой девочкой Надей, говорит, еще в детском саду… Там ее прозвали «Фурцевой» (министр культуры СССР в то время) за командный, упрямый характер, за буйную фантазию и  ее желание все время что-то организовывать, куда-то вести детей.

Когда у Нади спрашивали, кем она будет, когда вырастет, девочка отвечала:  «Баронессой». Это слово у нее почему-то ассоциировалось со словом «актриса». Росла она в областном городе Талдыкоргане, который не мог в то время похвалиться какими-то особыми театральными достижениями, но, как мы давно убедились, не место красит человека, а человек место.

После окончания девятого класса девочка  поехала поступать в Свердловское театральное училище. Была она тогда, как сама  рассказывает, маленькой, худенькой, смешной.  Спецэкзамен сдала, и… затосковала по дому, хотя, не смотря на огромный конкурс – 30 человек на место – шансы на поступление у нее были. «Скорее всего,  - говорит Надежда Павловна, - тогда я еще не была готова даже ради учебы покинуть маму, подружек, словом, вернулась домой…»

Пошла учиться в 10-й класс,  но мечта крепла с каждым днем. Девочке повезло, что в Талдыкоргане в то время  работал очень интересный народный театр, который возглавляла большой энтузиаст этого дела Галина Ивановна Саенко.

Надя,  понятно, там дневала и ночевала,  исполняла разные роли, причем не только в кукольных спектаклях, юную драматическую актрису зрители принимали «на ура».  Словом, когда после окончания школы Надя поехала поступать в Саратовское театральное училище им. Слонова,  никаких сомнений  у нее не было. Она, конечно же,  поступит в училище и станет актрисой кукольного театра!

Так оно и произошло.
- Мы учились от зари до темна, - вспоминает Надежда Павловна, -  у нас в училище были потрясающие педагоги, и все навыки, которые сейчас есть у меня, заложили  именно они.

После окончания училища, как это было в то время, со всего Союза съехались представители театров – выбирать себе актеров. Юная Надя была нарасхват – талант девушки был очевиден. Надя  после раздумий решила отправиться  в кукольный театр Кривого Рога. 

Там создавали новый театр с нуля, а новое – это всегда потрясающе интересно. В театре девушка  сразу пришлась ко двору. Как молодой специалист получила квартиру, стала  работать не только актрисой, но и помощником режиссера, ей дали квартиру. Многое там делалось, как впрочем, и в наше время, на голом энтузиазме, но театр процветал (на Украине  в то время были очень сильные кукольные театры), проводилось множество фестивалей, в которых театр принимал участие, Надя получила  несколько призов за лучшую женскую роль...

Казалось, что еще надо для счастья?  Но тянуло домой. Надя волновалась: «Как там без меня родители?» В конце концов, решение принято: надо возвращаться домой. Руководство театра сопротивлялось, директор рвал заявления об уходе, но Надя была девушка с твердым характером…
Сейчас, по прошествии стольких лет, Надежда Павловна размышляет, что все же заставило ее вернуться в Казахстан, ведь одно время думала перевезти в Кривой Рог родителей.

- Мне всегда казалось, что на Украине я в гостях. Тянуло на Родину.  Хотя я  понимала: в Талдыкоргане мне делать нечего, надо переезжать в Алма-Ату. Таким образом, я  поменяла свою очень хорошую квартиру на  Украине  на первую попавшуюся в Алма-Ате и … вернулась. И…  целовала землю. Сейчас говорят:  Родина там, где тебе хорошо. Но у меня всегда было чувство Родины, и она была Казахстаном.  Я очень сильно люблю  Казахстан, Алма-Ату, Талды-Курган – город моего детства.

Когда Надя пришла знакомиться  в  Республиканский театр кукол, у нее уже  был солидный репертуарный лист – больше 30 женских ролей. Ей повезло, что  именно тогда из Москвы в Алма-Ату приехал ставить спектакли известный режиссер Борис  Аблынин.  Для постановки он выбрал    «Военную  тайну» Аркадия Гайдара.

Надежда Павловна до сих пор с любовью и вдохновением говорит об этом спектакле.
- Я играла Мальчиша-Кибальчиша. Это был  «черный кабинет», один из сильных спектаклей в нашем театре. Помню, актеры в черных костюмах несли березки, а Мальчиш шел на расстрел. И тут звучит выстрел, березки падают, как обрубленные, я на ладонь кладу красную бескозырку, высвечивается луч, мое лицо, я иду в зал и говорю: «Пионеры и октябрята, встать!» И весь зал вставал. Рыдали все. На этот спектакль билеты спрашивали в подземном переходе. Этот спектакль шел еще в здании нашего старого доброго ТЮЗа.

Аблынин потом еще несколько раз приезжал в Алма-Ату,  говорил: «Поехали в Россию, я  хочу тебя вывести в свет, могу устроить в любой московский театр или помочь открыть новый театр в любом городе». Для Нади  это было смешно. Она только-только вернулась в Казахстан,  и хотела работать только здесь.

…Это было уже начало 80-х годов.  В театр кукол Надежда привезла с собой свежий ветер перемен, нового… Ей хотелось не просто работать актрисой, но и ставить самой спектакли. Она собрала вокруг себя творческую молодежь  - людей, которые горели театром, но которые в то время были лишь на ролях «кушать подано». Труппа в театре была тогда большая – человек 60. Главные роли доставались не всем, молодые талантливые актеры,  художники тосковали, им хотелось дерзать и творить.
Надя решила для начала поставить спектакль  «Главное желание». Главной его мыслью  было:  дети не должны жить в рабстве, у них должно быть детство.

Молодые актеры  оставались после работы, все делали  вместе – куклы, декорации. Все – «по большому счету».  В спектакле действовали как живые актеры, так и куклы. Был там, например,  один злодей генерал, который  изобрел пушку, которая должна была выстрелить в солнце.
Директор как-то заглянул на репетицию, был потрясен увиденным и немедленно включил спектакль в план.

Надежда вдохновилась и еще больше утвердилась в своем желании стать режиссером. Это ее. И вот она на энтузиазме ставит еще один спектакль - «Дед и журавль». В нем звучали гусли, жалейка, были планшетные куклы, которых в этом театре тогда  еще не было. А начинался спектакль с потрясающего танца:  актеры выходили в белорусских костюмах  (сама пьеса белорусская), выплясывали его со свистом. Это был бум.

Но в то время в театрально-художественном институте как раз набирали курс режиссеров-кукольников, заочного отделения не было и Надя поступила на очное.  Из театра пришлось уйти  -  совмещать работу в театре  и учебу в то время было просто не  возможно, и она  устроилась подрабатывать в 79-ю школу руководителем школьного театра, позднее  передала его Евгении Задериушко,  и он еще несколько лет гремел на всю Алма-Ату.

Учеба в институте была очень интересной, хотя, как вы понимаете, Надежда знала уже о кукольном театре очень много.
- Наш курс возглавлял Сан Саныч  Пашков – мастер удивительной души. Знания у меня уже были, мне нужен был диплом, и я, не желая оставаться без дела,  снова собрала вокруг себя группу энтузиастов, занималась творчеством.  Как-то ко мне подошел Андрюша Колонтаев со старшего курса режиссеров  и  говорит: «Давай с тобой создадим театр». Так как Андрей воевал в Афганистане, он предложил создать театр воинов-афганцев. Собрали ребят-непрофессионалов, тех,  кто воевал в Афгане и тяготел к творчеству, принимали всех, кто хотел с нами работать. Это было еще в Доме культуры строителей на улице Ауэзова. 

Ставили разные спектакли, устраивали поэтические вечера, но «кукольница» Надежда Майбо без кукол обойтись, конечно, не могла. Надежда Павловна вспоминает один из лучших спектаклей того времени  «Седьмой подвиг Геракла». 

- Начинался спектакль со скульптуры в зимнем саду, там сидел гомеровский мыслитель. Потом сторож открывает все скульптуры,  и они оживают. В этом спектакле у нас была такая замечательная  Богиня Лжи. Мы придумали интересную  огромную куклу, которую можно было разрубить на части. Ее голова, например, могла «играть» отдельно.

В центре сцены стоял пьедестал, который каждый  наш герой старался «примерить»  на себя. Когда Ложь занимала пьедестал, она росла –  на 7 метров в высоту, и хохотала на глазах изумленных зрителей. Спектакль был очень актуальный для того спорного времени. У  нас в нем побеждала Ложь, и когда она хохотала, этот звук усиливался в колонках и слышался даже тогда,  когда люди выходили из зала: «Не бойтесь, я с вами» …

Надежда Павловна  смеется от имени Лжи, показывая, как это было тогда, и у меня идет мороз по коже. Представляю, как это было в спектакле.
Этот театр и перерос в нынешний театр «Зазеркалье».
Институт Надежда Павловна окончила шутя, с красным дипломом, поставила  дипломный спектакль  - «Синюю птицу» Метерлинка.

-  Я тогда молилась: «Господь, помоги мне». Помню, ночью проснулась и начала писать: как будто кто-то свыше мне диктовал текст. За 20 минут записала будущий сценарий по пьесе. Этот спектакль идет у нас  и по сегодняшний день.

По сути дела к моменту окончания института у Надежды Павловны  уже был свой театр. Андрей Колонтаев потом  переехал в Москву, у него сейчас там театр одного актера, в нем много юмора, но, к сожалению,  высоко не поднялся. Как известно, для «поднятия вверх» одного таланта мало.
Сегодня театру «Зазеркалье» уже 21 год. В прошлом году юбилей - 20 лет - они отметили тихо, мирно и не заметно.  

Понятно, в наше время ни от кого не зависеть и иметь свой театр – невиданная роскошь, но и дело это, конечно, неимоверное сложное. Поэтому я не удержалась от того, чтобы поговорить с Надеждой Павловной на эту больную тему.
- Вначале нас приютил дом офицеров, - сказала она, - без всякой аренды – просто взяли и пошли нам навстречу. Но там была одна сложность – зал располагался на пятом этаже, и зрителям долго приходилось взбираться по лестницам.

Нас было несколько человек-единомышленников, а когда есть три-четыре человека, зараженные одной идеей, можно уже что-то делать. Я учила кукольному искусству всех, кто хотел учиться. В числе энтузиастов была очень талантливая художник Элина Жданова. Теперь мы вот здесь – в бывшем Доме культуре АРО.

Мы встречались с Надеждой Павловной во внеспектакльное время, пробирались в темноте в ее офис -  маленькую комнатушку – по каким-то темным ступеням, не скажу, конечно, что это хоть как-то отвечало моим представлениям о закулисье театра. Комнатушка была всем – кабинетом директора, гримеркой для актеров, костюмерной…

- Вам удается сводить концы с концами? – вздохнув, спросила я у директора.
- Мы сейчас нормально живем,  - сказала она. - Нас знают на уровне города.  Активной рекламой заниматься, конечно, не можем, но у нас есть живая реклама. У нас есть имя, к нам идут, нас знают, любят. Мы ездим по школам, детским садам, выступаем на частных праздниках, у нас есть договор с  рестораном  «Барбариска» и  кафе «Форт Верный».

- Словом, хорошо  себя продаете.

- Продавать себя как следует мы как раз и  не научились. 500 рублей у нас стоит билет на стационаре – дорогая аренда. Выездной спектакль  30 тысяч тенге, но иногда получается и больше. Мало того, воспитанников детских домов, детей-инвалидов на свои спектакли мы приглашаем бесплатно.
- А не мешает творчеству, что вам надо все время распыляться, зарабатывая  деньги?

- Я бы так не сказала.  Мы ведь продаем разные спектакли, каждый раз играем что-то новое. Все время в творческом процессе.  Дважды проводили президентскую елку – выигрывали тендер.  Но, конечно,  всегда есть, куда стремиться, всегда хочется чего-то большего и лучшего.
- А как государство относится к вашему творчеству?

- Вот грамота, которую нам вручал еще  Виктор Храпунов. Государство иногда просит ему помочь, но… на общественных началах, хотя я уже научилась говорить «нет». Помню, еще при Храпунове я составила огромный список бездействующих залов, которые город мог бы отдать нам – эти залы стояли годами, я просила нас сделать муниципальным театром – ведь у нас готовый театр с готовой труппой, есть опыт, но мне не помогли, написали письмо:  участвуйте в тендере. Считаю, что это была не помощь, а насмешка.
- Ну а как те невостребованные залы?

- Сейчас их, конечно, реконструировали, развалили, продали…
- Может, вы плохо просили? 

 - Однажды, помню, мы пригласили на наш спектакль – «Снежную королеву» - важных людей, они были очень довольны, но… никакого резонанса. С тех пор мы  решили уповать только на Бога.

- Одно время акимом Алматы был Имангали  Тасмагамбетов – человек, неравнодушный к культуре. Я в него  была просто влюблена. Первое, что он сделал, когда пришел на свою должность, это собрал всех творческих людей, режиссеров театра и сказал: «Без вас у нас ничего не получится». Чистота в город не придет, если людей не научить любить свою страну, уважать и любить друг друга. Но, вероятно, он пробыл акимом города не так долго, чтобы вникнуть в наши проблемы.

- А как насчет спонсоров?

- Спонсоров у нас никогда не было. Не нашлись люди, готовые помогать театру кукол. Правда, я  как-то выиграла грант в фонде Сороса и провела Международный фестиваль театра кукол. К нам  приехали многие театры нашей  бывшей когда-то большой страны, театры республики. Все делала сама, кажется, у меня  тогда даже  подошва на ногах отваливалась. Было  очень тяжело все  вынести на своих плечах. Фестиваль провели, все были довольны и счастливы. А потом тишина.

Тем не менее маленький театр «Зазеркалье» живет на радость алматинским детишкам и их родителям. В репертуаре сегодня - более 20 спектаклей самых разных жанров. У Надежды Павловны своя педагогическая методика, истоки  которой – у знаменитых основателей детского театра – Наталии Сац, Брянцева.

-  Театр должен не только развлекать и учить. К сожалению, у нас сегодня не очень высокая культура посещения театра.  Помню, как плакала одна актриса немецкого театра после спектакля: «Это не кино!» Если мы сегодня не привьем любовь к театру  маленькому зрителю, наши театры опустеют. Театр кукол закладывает еще в двухлетнем в ребенке любовь к театру! Сострадание, жертвенность, понимание, терпение – все это рождается в детстве.

Дети все это берут от тех, кто находится рядом с ними.  И если  рядом с ними жестокий преподаватель,  они  и вырастут  жестокими. А если рядом  родители, которым всегда некогда, то кто наших детей хоть немного чему-то научит? Это может и должен сделать театр.
Сегодня зрители театра дети от 2 до 12 лет и их родители. Надежда Павловна могла бы ставить и великолепные взрослые спектакли, но где взять средства?

- Я вот сейчас читаю филатовскую сказку «Любовь к трем апельсинам». Это может быть супер-интересно. Но этот спектакль  потребует минимально 10 тысяч долларов. Представляете, у меня до сих пор нет приличного  света. Я хорошо плачу актерам, плачу за аренду здания, плачу налоги. Но я могу позволить себе  поставить спектакль только  один раз в год.  Сегодня  мы играем спектакли и на казахском языке. У нас сейчас две труппы.

Один из сложных и интересных спектаклей театра – «Дюймовочка». Надежда Павловна  сама инсценировала эту сказку. В спектакле – синтез самых  разных кукол.

- У меня там противостояние  зимы и весны, – рассказывает Надежда Павловна. – Зима, хотя  белая и пушистая,  ничего не может прорастить. А вот  весна  для  меня - молодой парень, сеющий семя. Я хочу, чтобы дети задумались: какая великая тайна – в желуде, из которого вырастает огромный дуб,  в маленьком семечке – будущей прекрасной яблоне. И вот перед зрителями появляется огромный цветок, внутри которого живет маленькая девочка. Она у нас не совсем маленькая, потому что все герои нашего спектакля хотят  на ней жениться. И вот  Весна говорит: «Я напишу ей судьбу, это будет самая счастливая судьба».

Жди своей весны, - звучит в лейтмотиве спектакля, и она обязательно придет, надо обязательно верить в чистое и светлое.
Перед приходом в театр я познакомилась с историей кукольного театра, его технологиями и  поэтому меня интересовало, какие куклы  есть в театре и какие именно участвовали в данном спектакле.

- В театре есть все куклы, какие бывают в кукольных театрах , и даже какие не бывают, рассказала Надежда Павловна. – Есть мимирующие, тростевые, петрушечные, тантамарески, марионетки.
«Снежная королева, например,  марионеточный спектакль, хотя  его делать достаточно сложно. Тростевые  куклы привлекаются, чтобы у куклы был романтический жест.

Когда механическая кукла и одна живая рука, как правило, затянутая в перчатку – это тантамареска.

В спектакле «Яблочко счастья» используются мимирующие куклы – это когда рука в голове куклы и она мимирует – то есть лицо у нее подвижное, она может улыбнуться, сморщить лоб, подмигнуть…

- И все-таки, почему именно кукольный театр? – допытываюсь я у режиссера. - Почему не просто детский театр, вы были бы превосходной характерной актрисой.
Нет, любовь Надежды Павловны безраздельно принадлежит куклам.

- Что бы я не брала в детстве в руки, - говорит она, - у меня все оживало. Мне казалось, что все предметы вокруг меня живые, может, так оно и есть. Беру в руки очки и вижу шпиона, который подсматривает за окружающими.  Полотенце, обмотанное вокруг головы, превращается в бегемотика,  а туфель с острой шпилькой – в модную, но пустую барышню. Это, наверное, от бога. Знаете, хороший кукольник и в драме хороший актер – он умеет жить в предлагаемых обстоятельствах. И еще – подкупает возможность кукольника дать жизнь не живому. Попробуйте заставить ребенка верить, что эта кукла говорит! Что она видит своими пуговичными глазками, что она слышит своими папье-машевскими ушками, а ведь куклы у нас  страдают, плачут, радуются, как люди. Попробуйте сделать неживой материал  живым! Это труднее и интереснее, чем работать с живым материалом.

И еще. Театр кукол у нас  до сих пор целина. Ведь кукла имеет право на все. Когда сегодня со сцены показывают голые попки, даже самые красивые, для меня это не эротика, это мерзость. Но если я покажу обтянутую нежным трикотажем кукольную попку, это вкусно. Это искусство. Дети не доверяют взрослым, а куклам доверяют.
- Но сейчас у театральных кукол появилась такая мощная конкуренция как мультики, компьютерные игры.

-Мы как раз на фоне мультиков и компьютеров процветаем. Сейчас старые добрые мультики у нас никто не смотрит, а в иностранных мультфильмах действующие персонажи какие-то деформированные – то треугольные, то квадратные. Это объясняется тем, что люди в детстве тоже гадкие утята, несуразные, но не уроды же!  А сколько событий проходит в мультике за минуту!  Все уловить и запомнить ребенку, да и взрослому тоже,  просто невозможно.  Ребенку для того чтобы  понять, вкусить, оценить происходящее, время нужно.
- Ваши планы на будущее.

- Мы хотим открыть  студию на базе театра. В ней будет три отделения – драматическое, музыкальное и кукольное. Это наша мечта. Для этого нам нужны деньги на хороший ремонт, и я почему-то верю, что они появятся.
- Мы начали с того,  что вы хорошо живете, но я вижу, что, как говорится,  проблем у вас «вагон и  маленькая тележка». 
- Да, у нас есть организационные, материальные трудности, но я не могу сказать, что мы плохо живем. Разве может жить плохо человек, который получает удовлетворение от того, что делает? А у нас  великое удовлетворение. Мы  столько слышим добрых слов от наших зрителей. Дети после наших спектаклей рыдают и не хотят уходить. У нас очень часто здесь, в этой комнатушке,  стоят цветы. Ребята нам дарят цветы, конфеты, яблоки, любимые игрушки. Дети рисуют – мы организовали выставку детского рисунка, и мы награждаем детей за самые лучшие.

- О чем  вы мечтаете?
- Я мечтаю, чтобы кто-то сказал: «Вот вам деньги, поезжайте по самым отдаленным аулам, подарите детям радость». Хочу ездить, бывать на гастролях в самых разных городах и селах нашей страны. Хотя  мы несколько раз ездили в Анапу, Астану, на Иссык-Куль, мне хочется как можно больше бывать на разных фестивалях, но все упирается в деньги, а поэтому хочется найти меценатов, которые любят детей. Если бы не было детей, зачем тогда вообще нужны сказки? 
- О чем вы жалеете?

- Я ни о чем не жалею. Я живу с Богом, легко прощаю, не держу никаких обид, без Бога я бы ничего не создала.

- Есть ли будущее у кукольного театра?

- Если есть люди, которые  его любят, то есть и будущее. Все зависит от людей.

Загрузка...