Опубликовано: 784

Детям кука-руки

Детям кука-руки

Фабула фильма пришлась бы по душе идеологическому отделу ЦК КПСС: угнетенный народ поднимает восстание против американского неонацизма. Но только фабула: реки крови, горы трупов, холмы женских грудей противоречат географии отечественных строителей коммунизма.

Только не верьте тем, кто скажет, будто «Мачете» пародия на боевик. Ибо упрощают они, неверные. Корни этого зрелища уходят не в делянку Шварценеггера, Уиллиса, Дудикоффа и пророка их – Сталлоне, а в субжанр mexploitation – нарочито тупоголовые и кровавые поделки, снятые за три недели, четыре песо и составившие основу культурного кода мексиканской диаспоры штата Техас. Принципиальная разница в том, что штампы и общие места не просто доведены до абсурда, а выведены творческим принципом. Герой не просто выживает от заведомо смертельного ранения в голову, а выживает потому, что одна пуля отрикошетила от другой, давно уже вросшей в череп.

Явление такого героя состоялось в рамках совместного проекта Родригеса и Тарантино «Грейндхаус» и имело вид трейлера к mexploitation-фильму, который никто не снимал и снимать поначалу не планировал. Но это, что называется, «лишняя информация» в угоду непросвещенным. У тех, кто просвещен, кто ждал, надеялся и верил, имя Мачете давно уже вытатуировано на правом бицепсе рядом с профилем Че, АК-47 и лозунгом «Patria o muerte».

По сюжету глава мексиканского наркокартеля, у которого вся полиция куплена, выпиливает семью последнего честного копа по кличке Мачете, а его самого выбрасывает на обочину жизни, то есть по ту сторону границы со Штатами. Там нашего федерале, опустившегося до кулачных боев и уборки помещений, нанимают для устранения сенатора-расиста, что выпиливает нелегальных мигрантов в рамках ночных сафари. Как выяснится впоследствии, сие действо было частью предвыборной кампании политика, и по итогам провокации Мачете должен воссоединиться с семьей.

«Вы пытались взять за яйца не того мексиканца», резонно замечает Мачете и начинает мстить, сиречь – выпиливать оптовыми партиями. Ахой! Слава героям! Доброй охоты, товарищ Маугли!

Путь от лжетрейлера до полноценного фильма с первой для Дэнни Трехо главной ролью был пройден Родригесом за три долгих года, в чем теперь можно увидеть хитрый умысел. Ибо только сейчас мы понимаем, что все эти «команды «А» сопляки и паяцы, жалкая тень по-настоящему крутого парня – 66-летнего Трехо-Мачете, рожденного от Эмилиано Сапаты и Зены – королевы воинов. Понимаем, почему в «Неудержимых» не было Стивена Сигала – Сигал мудр, он предпочел злодействовать при Трехо, чем геройствовать на заднем плане Сталлоне. Понимаем, что если и валять столь брутального Ваньку, то на исходе жаркого лета 2010, когда в моду вошло восьмидесятничество, а на линзах камер вновь появились капли крови – тайные знаки возрождения «мужицкого кино». Понимаем, что весьма кстати пригодится нам этот герой-мститель – как орудие личной мести любимым женщинам, бессовестно затащившим нас на «Сумерки». Понимаем, что если на стене висит ружье – это еще ничего не значит, а вот если на столе лежит штопор – им обязательно кого-нибудь убьют.

«Мачете» тот случай, когда оценивать ленту сколь-либо подобающим тоном практически невозможно, слишком уж велико желание пописать кипятком, сорваться на восхищенное повизгивание подростка, изрекать типа «а потом он кааак даст! а они его сбоку из пулемета – тра-та-та! а он так секатором – пыщ, а они так – аааааа! круто, короче!»

При этом «круто!», конечно, не то слово: Мачете убивает врагов термометром, использует их кишки в качестве тарзанки, жмет в углу лучших женщин и дерется, не выпуская из руки тако. С таким количеством подростковых фетишей, умещенных в час сорок хронометража, не способен тягаться даже закадычный дружок Тарантино, это эталон. Но, разумеется, подростков в кинотеатры преступно не пустят ввиду галлонов крови в кадре, а также потому, что «тема сисек» в кои-то веки полноценно раскрыта.

Однако самое приятное в этом торжестве ошметков плоти и молочных желез то, что режиссер абсолютно не пытается умничать, чем – опять же – выгодно отличается от Тарантино. Изощренная пытка пассажами вида «автор хотел сказать» даже в относительно адекватном обществе исключена: апофению (или синдром поиска глубинного смысла) в случае с «Мачете» могут подцепить только самые безнадежные, коих к людям обычно не допускают. Средняя фраза («Кто его остановит, если не мы») и средний диалог («Модельный бизнес крепкий орешек. Уж к орешкам-то я подход знаю»), надерганные по клокам со всех паршивых овец категории «B», монолитны и исчерпывающи, как пирамида Хеопса.

Не то чтобы таких безнадежных, в смирительную рубашку еще не спеленутых, совсем не было. Они есть, например, в США, где Родригеса уже обвинили в злонамеренном разжигании межэтнического конфликта. Среди обвинителей, к слову, имеются и латиносы, затаившие обиду на героя Роберта Де Ниро – того самого сенатора в ковбойской шляпе, что потчевал нелегальных эмигрантов  словом «паразиты», а самого себя сравнивал с санэпидемстанцией. Обиду тем более идиотскую, так как при всей своей комиксовости «Мачете» – апология техасского мексиканства (именно техасского, сама Мексика, как известно, «ад»), не скрытая, а явная ода Родригеса соплеменникам. Если хотите – эпос. В фильме не раз прозвучит слово «революсьон», и «революсьон» возглавит, разумеется, герой Трехо – народный герой уборщиков, садовников и посудомоев, которых «пускают в дом и детскую спальню, но не хотят пускать в страну».

Для американских режиссеров-нацменов вообще характерно отдавать дань своему происхождению, и «Мачете» для Родригеса все равно что «Список Шиндлера» для Спилберга. Тут и зов крови (в основных ролях заняты культовые латиносы Голливуда Чич Марин, Джессика Альба, Мишель Родригес), и семейственность (Трехо приходится режиссеру кузеном), и все ходовые стереотипы о «мексикашках», возведенные в ранг национальной гордости (учтите, мол, что швабра и садовый инструмент – грозное оружие в наших мозолистых руках). Подобным эпосом ранее мог стать фильм «Однажды в Мексике», но так и не стал – помешали представления о приличиях, явно лишние, сколь речь идет о такой веселой нации.

Теперь же, разливая текилу по флягам-пистолетам, укорачивая мини-юбки медсестричек еще на три дюйма, распиная священника на кресте руками Джеффа Фэйи, Родригес как бы подчеркивает, что ничего святого лично у него не осталось, что все маски сброшены (они, впрочем, были сброшены еще на «Планете страха», где Брюс Уиллис Усаму бен Ладена убил), что Ллойд Кауфман может уйти на покой, ибо у него – Родригеса – всё то же самое, просто гораздо красивее. Атмосфера такого кино как искусства по-настоящему народного (копеечный бюджет, вишневая кровь, идиоты-однокурсники в главных ролях), конечно, страдает, но мы сами виноваты. За прошедшие три года разного рода трома-группы неоднократно пытались воплотить замысел «Мачете» в жизнь. В частности, «Поэтику Мачете» по схожему сюжету снимали близь Клязьмы московские студиозусы, да так и не досняли.

Увы, не нашелся на ихнего Маркони наш Попов, а славно было бы: все то же самое, но про таджиков, ДПНИ и Дмитрия Олеговича Рогозина, эдакий «Джамшут наносит ответный удар» или «Садовник Рахмет снова в игре». Остается довольствоваться тем, что в бывшем уголовнике и наркомане Денни Трехо разглядел актера совсем не Родригес, а наш Андрон Кончаловский, чем, возможно, и оправдал собственную занятость в «большом кино».

Загрузка...